Перо и волына - Сергей Зверев

– Поеду домой. Должны зайти ребята из «Витязя», у них там что-то наклевывается.

– Здесь дела, дома дела… Когда мы с тобой отдыхать будем?

– Пятого сентября, – улыбнулся Семенков. – После выборов.

– Надоело все к черту. Устал, что ли?.. Надо пойти прогуляться.

– Заезжай ко мне вечером. К тому времени новости появятся, обсудим. Заодно, может, и переночуешь? Все равно завтра вместе ехать.

– Договорились.

Панфилов вышел из машины возле ресторана. Его телохранитель с явным удовольствием пересел в водительское кресло.

– Я пойду пообедаю, – сказал Панфилов. – А ты сгоняй пока на станцию техобслуживания, ту, которая на выезде из города. Они мне еще днем звонили, да я забыл. Из Москвы пришел лобовик для «Кадиллака». Они поменяют быстро, за час. Потом вернешься за мной, отвезешь к Владимиру Ивановичу. Скорее всего я останусь у него ночевать. Нам завтра с утра в Москву надо.

Отправив телохранителя, Константин зашел в принадлежавший фирме «Лидер», а фактически ему самому, ресторан «Луна».

Народу было немного. Константин устроился за столиком в углу возле окна, на своем обычном месте.

– Как сегодня телячьи отбивные? – спросил он у метрдотеля, который немедленно появился перед хозяином заведения.

– Это же наше фирменное блюдо, Константин Петрович… Как всегда, на высоте.

– Тогда давай отбивные, что-нибудь с зеленью и рыбки.

– Пить что-нибудь будем?

– Рюмку водки.

Черный «Кадиллак» ехал по загородному шоссе в направлении станции технического обслуживания. Ипатов, которому не часто приходилось сидеть за рулем машины шефа, с удовольствием вдавил педаль газа до упора. Мощная машина на мгновение словно замерла, присела и стала разгоняться, словно реактивный лайнер на взлете.

Но уже спустя несколько мгновений телохранитель Панфилова отпустил педаль газа и стал притормаживать, но не потому, что он боялся скорости. Впереди на дороге показались несколько мотоциклистов, а с этой публикой надо быть осторожным. Обычно они ездят, не слишком придерживаясь правил дорожного движения. Вот и эти, не обращая внимания на встречную машину, заняли почти все полотно магистрали.

Неожиданно мотоциклисты на спортивных «Ямахах» со сверкающими пружинными амортизаторами сбросили газ, развернулись и медленно покатили в обратном направлении.

«Кадиллак», ехавший со скоростью около ста километров в час, быстро нагнал группу рокеров.

Ипатов притормозил, стрелка спидометра показывала шестьдесят.

Мотоциклисты ехали не торопясь, словно в издевку. Группа перекрыла всю магистраль.

Передний бампер «Кадиллака» чуть не уткнулся в шипованное колесо «Ямахи», преграждавшей ему путь.

Ипатов принялся сигналить. Сирена американского лимузина мощью звука ничуть не уступала сигналу четырехосного тягача.

Мотоциклист, как ни в чем не бывало, катил впереди. Двое других, снижая скорость, поравнялись с «Кадиллаком». Неожиданно они выхватили из-под кожаных курток-косух пистолеты и на ходу открыли огонь по водителю лимузина.

Пули пробили боковое стекло машины, брызнувшее осколками. Ипатов был ранен в плечо и голову. Теряя сознание, он ткнулся лицом в рулевое колесо. Его конвульсивно дернувшаяся нога соскочила с педали тормоза и придавила акселератор.

Взревев мощным двигателем, машина тут же рванула вперед. По рулевому колесу стекала на пол салона струя крови из простреленной головы Ипатова.

Мотоциклист, ехавший перед «Кадиллаком», не успел среагировать, и полуторатонный лимузин раздавил «Ямаху» вместе с ее водителем, как гнилой орех.

Сноп искр сыпанул по асфальту – это «Кадиллак» тащил по дорожному полотну зацепившуюся за передний мост спортивную двухколесную машину. Водителя, зажатого упавшей «Ямахой», в мгновение ока размазало по асфальтовому покрытию. За автомобилем, теряющим скорость, тянулся шлейф крови, дыма и искр.

Вспыхнул бензин в искореженном бензобаке мотоцикла. Раздался оглушительный взрыв. Пламя охватило не только обломки «Ямахи», но и автомобиль, который никак не мог остановиться.

Протащив перед собой горящие обломки еще несколько десятков метров, «Кадиллак» наконец съехал в кювет и заглох.

Двое мотоциклистов остановились рядом с ним на дороге, выпустили в объятую пламенем машину еще с десяток пуль и спрятали оружие.

Один из них приподнял шлем и сказал другому:

– А я Барбосу сказал – как начнем шмалять, сразу ручку газа выкручивай. Все мозги на асфальте оставил! Говорили нам Руслан с Хожой, что клиент резвый. С первого раза не взяли. То ли дело старикан Артурчик, даже хрюкнуть не успел, когда я ему, лаврушнику, с люльки пару семечек в бошку засадил.

– Барбоса жалко…

– Хрен с ним, сам виноват. Не переживай – нам больше достанется. Поехали к Руслану.

– Да они с Хожой, по ходу, наширялись и ни хрена не просекают. Может, завтра?

– Когда у них отходняк начнется? Ну ты задвинул! Их надо теплыми брать. Пусть лавэ на стол выкладывают, нам тут больше делать не хрена. Надо когти рвать в родной Новокузнецк. У пацанов уже крыша дымится.

– Клевый клиент попался, в натуре. Два раза за него башли скосили. Азер этот, Айваз, вообще вперед проплатил. Где ты его выкопал, Лаба?

– Кого – клиента?

– Нет, Айваза. Который на хазе в Ступине ховается.

– Мудак ты, я же тебе базарил, что у нас теперь это… как называется… репутация. На авансах больше пахать не будем. Пускай заказчик сразу все выкладывает. Харэ базлы гонять, покатили.

– А контрольный?

– Гранату кинь.

Один из мотоциклистов, вырвав чеку, швырнул через разбитое стекло в салон «Кадиллака» «лимонку». Набирая скорость, две «Ямахи» помчались по шоссе.

Спустя несколько мгновений за их спиной прозвучал взрыв. Следом за ним еще один – сначала взорвалась граната, а потом сдетонировало топливо в бензобаке. В мгновение ока полуторатонный лимузин превратился в погребальный костер для Ипатова.

В дверь убогой однокомнатной квартирки давно не знавшего ремонта дома позвонили.

Ленчик лежал в комнате на продавленной тахте и, прикладываясь к бутылке с пивом, разглядывал журнал с голыми девками.

– Рахит, открой! – крикнул он, не желая прерывать приятного времяпрепровождения.

– Я на очке сижу!

Матерясь, Ленчик прошлепал босыми ногами в прихожую. Открыв дверь, он остолбенело уставился на гостей.

– Чего вылупился? – грубо сказал старший сержант Кузьмин, переступая через порог. – Брательник твой где?

– Там. – Ленчик кивнул в сторону туалета. – Поверзать пошел.

– Так, Галкины, – командирским тоном сказал одетый в камуфляж милиционер, – хватит срать. Быстро оделись и вниз! Приказ шефа.