За день до полуночи - Стивен Хантер

– Займитесь его раной, – приказал генерал.

– Ты псих! – закричал Джек Хаммел. – Проклятый психопат, ты будешь…

Теперь на него уже со всех сторон навалились люди, Джек лежал под ними, вытянувшись на спине. Кто-то сделал ему укол в ногу, боль сразу утихла, нога словно наполнилась взбитыми сливками. На рану наложили повязку.

– Он очень аккуратно подстрелил вас, мистер Хаммел. Точно в бедро, но кость не задета. До ста лет проживете.

– Ты сумасшедший, – снова закричал Джек, – ты хочешь взорвать весь мир. Проклятый психопат.

– Нет, мистер Хаммел, я вполне нормален. Возможно, я даже самый нормальный человек в этом мире. А теперь, мистер Хаммел, вам пора возвращаться к своей горелке и продолжать работу. Но все время помните, что этот человек будет держать пистолет у вашего затылка. Одно неосторожное движение – и вы мертвы, после чего мертва и ваша семья. Их не похоронят, они сгорят на погребальном костре мира.

Генерал наклонился над Джеком, и – будь он проклят! – Джек даже сейчас почувствовал обаяние этого человека.

– Послушайте, молодой человек. Когда вы обеспечите нам доступ к ключу и мы сделаем то, что должны сделать, я позволю вам позвонить домой. Время у нас будет. А потом прикажу своим людям привезти их сюда. Понимаете, мистер Хаммел, сюда, в гору, потому что это единственное безопасное место. Подумайте о будущем, которое ждет вас, мистер Хаммел. Оно ваше, в обмен на оставшиеся небольшие усилия.

И тут Джек Хаммел с ужасом осознал, что этот человек вовсе не сумасшедший.

Он вполне нормальный и четко представляет себе то, что собирается сделать.

– Подумайте о своих детях, мистер Хаммел.

– Но для чего вам это нужно? – невольно вырвалось у Джека. – Господи, для чего? Вы же убьете миллиард людей.

Генерал горько усмехнулся. У Джека появилось такое чувство, что на самом деле он видит этого человека впервые.

– Если быть точным, то я убью только несколько сотен миллионов. Но зато спасу миллиарды. Я тот человек, который спасет мир. Я великий человек, мистер Хаммел. Вам выпало счастье помогать мне.

Генерал снова улыбнулся.

– А теперь продолжайте работу, мистер Хаммел. Продолжайте.

И Джек понял, что снова сдается. А что мог он предпринять против такого профессионала, более сильного, чем он сам, более умного, заранее предусмотревшего все?

Пламя горелки снова вгрызлось в металл.

Двигаясь стремительно, словно ящерица в ночи, Алекс перебирался от позиции к позиции и по сохранившейся традиции подбадривал солдат добрым словом, напоминая о долге и патриотизме. Он не был хорошим оратором, а уж тем более краснобаем, но его доверительная манера держаться с людьми, а самое главное твердая убежденность, и производили тот эффект, на который он рассчитывал.

– Ну, как у вас дела, ребята? – спросил Алекс, радуясь тому, что снова говорит по-русски.

– Отлично. Мы готовы, как и положено.

– Наши приборы ночного видения засекли их грузовики, движущиеся в направлении горы, а инфракрасные приборы уловили работу двигателей вертолетов. Американцы скоро будут здесь, ребята. И в этот раз их будет гораздо больше.

– Мы готовы. Пусть приходят.

– Отлично, парни. Но это не Афганистан, где гибло много людей, а вы задумывались, почему должны умирать ваши друзья. Это именно тот бой, к которому мы все готовили себя.

Алекс верил в это. Генерал ему все объяснил, а он доверял генералу.

Генерал был великим человеком, понимавшим все мировые проблемы и знавшим, как лучше всего поступить. Генералу можно было верить. Алекс вернулся из Афганистана с громадным желанием верить во что-то, он повидал слишком много бессмысленных смертей в горах и ущельях Афганистана, слишком много человеческих внутренностей, разбросанных взрывами по скалам, слишком много стервятников, ожиревших от русской крови. Но по возвращении его, как и многих ветеранов других войн, невзлюбили, оставили не у дел, получалось, что вернулся он во враждебный мир. А ему нужна была вера, нужен был спаситель, духовный наставник, мессия. Всем этим стал для него генерал.

– Посмотрите, как все меняется, – сказал тогда ему генерал. – Этот Горбачев со своей чертовой гласностью превращает страну, за которую вы, ребята, сражались и умирали, в маленькую Америку. Мы становимся мягкотелыми от этого буржуазного духа, воюем сами с собой, а в это время наши настоящие враги готовятся уничтожить нас. Ведь именно сейчас в Америке поступают на вооружение ракеты нового поколения, это же просто безумие! А болван Горбачев лишил нас ядерного оружия среднего радиуса действия и уже поговаривает о дальнейшем разоружении. Евреи вернулись из лагерей, и теперь их антигосударственная деятельность возводится в ранг геройства! По радио звучит американская музыка, наша молодежь не вступает больше в партию, она слишком занята танцами. И это в то время, когда такие, как ты, проливали свою кровь и погибали в Афганистане. Все дело в памяти, Алекс, из нашей памяти вытекает и вера в родную землю, и желание как-то изменить ужасное настоящее. Не у многих хватает смелости признать это, еще меньше людей, кто бы осмелился как-то бороться с этим злом. Но где же лидеры, где порыв, где вдохновение?

– Только один человек может справиться с этим – вы! – ответил Алекс.

У генерала была особая ненависть к Америке. Он назвал ее «Большой духовный и интеллектуальный концлагерь». Только храбрые люди могли противостоять Америке и ее планам уничтожения России.

– Алекс, ты знаешь, что у Чингисхана был специальный отборный отряд, что-то вроде спецназа, и командовал им храбрый молодой воин, отказавшийся от всех других постов? Знаешь, что он сказал? Советую тебе хорошенько подумать над его словами: «Дайте мне сорок отборных человек, и я переверну весь мир»

Алекс кивнул.

– Я переверну мир, Алекс. Вместе с тобой и сорока отборными солдатами. Или с шестьюдесятью.

Да, это была отличная команда: отец-генерал, который все видел и знал, и сын-майор, который помогал отцу осуществлять его планы с целеустремленностью, близкой к самопожертвованию.

– А теперь, ребята, – говорил Алекс своим детям, крепким, молодым героям из 22-й бригады спецназа, занимавшим оборону на Саут Маунтин, – вспомните своих отцов, пробирающихся через руины Сталинграда в жуткий мороз, чтобы броситься на головорезов из СС, вспомните эти долгие и кровавые годы. Ваши деды совершили революцию и в кровавых боях с Западом спасли мир для вас. И радуйтесь, что ваши испытания не стоят и половины испытаний, выпавших на их долю. Вам предстоит сражаться всего одну ночь на вершине горы в Америке.

– Пусть идут, – сказал кто-то из солдат. – Я поговорю с ними на языке пуль.

– Вот это мне приятно слышать. И помните: вы спецназ. На всей земле нет других таких солдат, вы самые подготовленные. Вы держите сейчас судьбу нашей страны, но вы сильные, у вас широкие плечи, ясный разум, большая сила воли.