Арестант - Андрей Константинов

— Согласен, Роман Константинович, согласен… Но — сроки и финансовые потери? Вот два пункта, вызывающие особенный интерес. И беспокойство.

— Относительно сроков прогнозировать не берусь, — ответил Семенов. — Возможно, дамочка всплывет через год. Возможно — через неделю. Это, Николай Иванович, непредсказуемо. А цены? Да, цены высоки, но англичане тоже рискуют: законодательство развитых стран предписывает частным сыскным фирмам заявлять властям о ставших известными им фактах преступлений. И даже о подозрениях. Вокруг нашего дела этих фактов полно… Если «Пирсон энд Морган» засветятся, они запросто могут лишиться лицензии. Вы понимаете?

— Понимаю… Значит, ловить нашу Катю следует в Канаде?

— Не обязательно. Она, в принципе, может жить в любой европейской стране. Но недвижимость и деньги имеет только в Австрии, Швеции и Канаде. Главное, чтобы мы были готовы к тому моменту, когда она будет обнаружена. Как там наш заложник?

— Наш заложник уже арестован. Не сбежит.

— Вот как! — сказал Семенов. — Хорошо. Но следует помнить, что человек в зоне — товар скоропортящийся. Желательно обеспечить условия хранения, так сказать… Я мог бы предложить вариант.

— То есть? — спросил Наумов.

— У меня есть неплохие связи в одной из зон. Там он будет под контролем и во вполне приличных условиях.

Зазвонил телефон внутренней связи, и Наумов снял трубку. Он выслушал невидимого собеседника и бросил:

— Несите. Это из кухни, — пояснил он Семенову. — Несут горячее…

Николай Иванович быстро анализировал последние слова Семенова. Содержать Обнорского в контролируемой зоне? Резонно. Вполне резонно… Если бы полковник своей неосторожной фразой о знакомстве с Андреем не заронил сомнения в душу Наумова, тот, наверное, согласился бы. Да, пожалуй, он бы согласился… Но зерно сомнений было уже заронено. Предложение Семенова показалось банкиру попыткой сосредоточить весь контроль в своих руках: и контакты с англичанами у него, и заложник стоимостью $ 50'000'000 тоже. Э-э, нет, Роман Константинович, так не пойдет…

— У меня есть предложение получше, — спокойно сказал Наумов.

В этот момент в дверь постучали. Вежливо, профессионально, тактично.

— Войдите.

Вошел официант с тарелками на подносе.

По кабинету поплыл восхитительный запах.

— Здесь готовят очень хорошо, — сказал Наумов. — Я уверен, вам понравится.

Пока официант во фраке колдовал над тарелками, концессионеры молчали. Наконец, пожелав приятного аппетита, халдей вышел. На две секунды Наумова и Семенова обдало доносящейся из зала музыкой. Затем дверь плотно закрылась, и стало тихо. Концессионеры не торопясь принялись за еду.

— Так какое же предложение? — спросил через пару минут полковник.

— Вам нравится?

— О да… вкусно! Но давайте вернемся к вашей идее.

— Идея проста. Я сумею отправить господина журналиста в спецзону. Есть такая в Нижнем Тагиле. Там и условия приличные, и контингент иной.

— Минутку, — сказал полковник. — Вы имеете в виду тринадцатую зону?

— Ну, Роман Константинович, номера я, конечно, не знаю. Но эта зона предназначена для осужденных сотрудников правоохранительных органов.

— Значит, тринадцатую… Но она ведь, как вы справедливо изволили выразиться, для сотрудников органов. А Обнорский — человек гражданский. Его туда, знаете ли, не запихнешь…

— Запросто, Роман Константинович, запросто. Вот именно его-то запихнуть туда — запросто. — Ну что ж, возражений у меня нет. Оба — и банкир и полковник — остались довольны результатами беседы. Наумов считал, что нашел превентивные меры в отношении Обнорского, и даже не предполагал, что профессионалом Семеновым его хитрость была мгновенно разгадана.

В Нижний Тагил, — прокричал локомотив спецэшелона N 934, — в Нижний Тагил!

А второй разговор состоялся по телефону. Господин Наумов позвонил первому заместителю начальника ГУВД полковнику Тихорецкому.

— Здравствуй, Пал Сергеич. Наумов беспокоит.

— А-а, Николай Иваныч… рад-рад.

— Как служба, Сергеич? Когда искоренишь преступность?

— Вопрос глобальный, Николай Иваныч. Куды нам? Хоть бы рост сдержать. Но некоторые успехи есть. Вот общегородскую операцию провели, подчистили город. А то распоясались, понимаешь, в милицейских подполковников стрелять начали.

— Наслышан про вашу общегородскую операцию, — сказал Наумов. — У меня начальник валютного отдела на работу с синяком пришел. Сидел спокойно в ресторане, вдруг ваши налетели с дубинками и в масках. И без разговору начали правовое государство утверждать. Это как?

— Нормально, — засмеялся Тихорецкий. — Сиди дома, не шастай по кабакам, когда проводится общегородская операция.

— Ясно. Я ему передам, — весело ответил Наумов. — Слушай, Пал Сергеич, есть маленькая проблемка. Нужна твоя компетентная помощь.

— Всегда рад. В чем проблема? Если смогу помочь…

— У вас там задержан, как я слышал, журналист Серегин…

— Есть такой, — ответил полковник. — Двести восемнадцатая, первая. Хранение огнестрельного оружия.

— Да… что-то такое. — Наумов и Тихорецкий разговаривали так, будто это не они организовали арест Андрея Обнорского. — Что-то такое с пистолетом. Общественность, Пал Сергеич, беспокоится, как бы не пострадал журналист в тюрьме.

— Ну, он еще и не в тюрьме.

— А где же он? — удивился Наумов. — На свободе?

— В следственный изолятор этого, с позволения сказать, журналиста этапируют только завтра. А пока он содержится в ИВС Смольнинского райотдела. На свободе ему определенно не место.

— Ага… так, значит? Хорошо, понял… Вопрос вот в чем, Пал Сергеич. Представители общественности озабочены тем, что журналист, писавший на криминальные темы, может попасть в одну камеру с бандитами. Они ведь могут и счеты с ним свести. Так?

— Запросто могут, — ответил Тихорецкий. — А что предлагаешь? На подписку его выпустить?

— Ни в коем случае, — отозвался банкир. — Думаю, что молодого человека необходимо посадить в камеру к сотрудникам милиции.

— А вы убеждены, Николай Иваныч, что там он будет в безопасности? Этот Серегин и о бывших наших сотрудниках писал. Случалось, что именно с его подачи мы дела возбуждали. Так что его и в красных хатах могут щемить. Там тоже щемят будь здоров.

— А вот это уже ваш вопрос, Павел Сергеич, — серьезным голосом ответил Наумов. — Общественность обеспокоена!

— Понял, — коротко ответил полковник. — Обеспечим гражданина Обнорского-Серегина красной хатой с нормальными сокамерниками.

После этого последовал звонок Тихорецкого в Кресты — следственный изолятор N 1. Полковник переговорил с начальником Крестов и попросил его исполнить просьбу общественности. Полковник Демчук отнесся с пониманием — он статьи Серегина читал — и согласился, что лучше посадить его к ментам, чем к блатным.