На крыльях орла - Кен Фоллетт

Утром в воскресенье, 11 февраля, переговорная команда, как обычно, явилась в офис «ЭДС», именовавшийся «Бухарест». Джон Хауэлл забрал с собой Абулхасана и отбыл на одиннадцатичасовую встречу с Дадгаром в Министерстве здравоохранения. Прочие – Кин Тейлор, Билл Гейден, Боб Янг и Рич Галлахер – поднялись на крышу посмотреть, как горит город.

«Бухарест» не был высоким зданием, но располагался на склоне холма, возвышавшегося в северной части Тегерана, так что с крыши город был виден как на ладони. К югу и востоку, где среди невысоких вилл и трущоб возвышались современные небоскребы, в мутный воздух поднимались большие клубы дыма, в то время как вертолеты, оснащенные тяжелым вооружением, кружили вокруг пожаров подобно осам над барбекю. Один из шоферов-иранцев «ЭДС» принес на крышу транзисторный приемник и настроил его на радиостанцию, которая была захвачена революционерами. С помощью приемника и перевода водителя они попытались определить горящие здания.

Кин Тейлор, сменивший свои элегантные костюмы с жилетами на джинсы и ковбойские сапоги, спустился вниз, чтобы ответить на телефонный звонок. Это оказался Мотоциклист.

– Вам надо уезжать отсюда, – предупредил Мотоциклист Тейлора. – Уезжайте из страны как можно быстрее.

– Вы же знаете, что мы не можем сделать этого, – ответил Тейлор. – Нельзя уезжать без Пола и Билла.

– Здесь вам будет чрезвычайно опасно.

До Тейлора с другого конца линии доносился шум боя.

– Где вас носит, черт побери?

– Возле базара, – объяснил Мотоциклист. – Я готовлю коктейли Молотова. Этим утром они задействовали вертолеты, а мы только что сообразили, как их сбивать. Мы сожгли четыре танка.

В трубке воцарилось молчание.

Невероятно, подумал Тейлор, кладя трубку. В разгар битвы Мотоциклист внезапно вспомнил о своих американских друзьях и позвонил, чтобы предупредить их. Иранцы никогда не перестанут меня удивлять.

Он вновь вернулся на крышу.

– Посмотри-ка на это, – сказал ему Билл Гейден. Жизнелюбивый президент «ЭДС Уорлд» также перешел на неофициальную форму одежды: никто больше не притворялся, что занимается бизнесом. Он указал на столб дыма на востоке. – Не тюрьма ли там горит, это где-то чертовски близко к ней.

Тейлор вперился взглядом в даль. Было трудно определить.

– Позвони в офис Дадгара в Министерстве здравоохранения, – сказал Гейден Тейлору. – Сейчас Хауэлл должен быть там. Скажи ему, пусть попросит Дадгара выпустить Пола и Билла под охрану посольства для их собственной безопасности. Если мы не вытащим парней сейчас, они сгорят заживо.

* * *

Джон Хауэлл вряд ли ожидал, что Дадгар окажется на своем месте. Город превратился в поле боя, а расследование коррупции при шахском режиме теперь представлялось академическим упражнением. Но Дадгар пребывал в своем кабинете, ожидая Хауэлла. Хауэлл ломал голову над тем, что движет этим человеком? Преданность? Ненависть к американцам? Страх перед грядущим революционным правлением? Возможно, ему вряд ли суждено когда-либо узнать об этом.

Дадгар спросил Хауэлла об отношениях «ЭДС» с Абулфатхом Махви, и Хауэлл пообещал полное досье. Похоже, эта информация была важна для таинственных целей Дадгара, ибо несколькими днями позже он стал требовать у Хауэлла это досье со словами: «Я могу допрашивать людей здесь и получать информацию, которая мне нужна», – что Хауэлл воспринял как угрозу арестовать еще больше руководящих сотрудников «ЭДС».

Хауэлл подготовил досье на двенадцати страницах на английском языке с сопроводительным письмом на фарси. Дадгар прочитал сопроводительное письмо, затем заговорил. Абулхасан переводил: