Жиган против банды - Сергей Зверев

– Уверен. Врач, принимавший Светлану, утверждает, что ввел ей приличную дозу успокоительного. Человек после таких лекарств даже шагу не может сделать без посторонней помощи.

– И все-таки я думаю, что в вашем окружении, генерал, произошла утечка информации, – твердо заявил Панфилов.

– Подкрепи свою уверенность фактами.

– Слишком много проколов. Во-первых, провал операции по захвату «ангелов». Во-вторых, похищение Клебаничевой.

– О том, в какой больнице находится Светлана, знало очень мало людей, из которых я не подозреваю только тебя и себя. Но и остальным я не могу не доверять. Полковника Погоржельского я знаю очень давно, но он никогда не подводил меня… Есть еще пара человек, которых пришлось задействовать…

– Погоржельский мог кому-нибудь случайно проговориться? Я не утверждаю, что именно он замешан в этой истории, но чем черт не шутит?

Чуть помявшись, Фалунчук кивнул.

– Ты прав: в нашем управлении работают не только преданные службе люди, но, возможно, и негодяи. И все-таки, я не считаю Погоржельского предателем. Хотя бы потому, что он никогда не отличался нездоровым любопытством. Да и зачем ему эти «Ангелы справедливости»? У него в школе своих молодцов хватает, которые преданно смотрят полковнику в рот и готовы пойти за ним куда угодно.

– И все-таки пощупайте его хорошенько, ладно? Да и других тоже.

– Ну, если ты настаиваешь, – с этими словами Фалунчук щелкнул замками своего кожаного портфеля и вытащил из него дискету. Молча протянул Константину, наблюдая за его реакцией.

– Что это? – удивился Панфилов.

– Здесь фамилии всех людей, посвященных в детали операции, их биографии и прочее. Я уже просматривал это, и не раз. Хочу, чтобы ты свежим взглядом пробежался по этой информации. Может, и обнаружишь что интересное. А пока ты будешь усиленно тренировать свои мозги, мы попытаемся отыскать местонахождение «ангелов». Как только станет известно, где они затаились, я немедленно позвоню тебе.

– Ладно, – согласился Константин и встал, чтобы включить компьютер. Несколько минут понадобилось, чтобы ознакомиться с данными и сделать мало обнадеживающее заключение: – Валерий Андреевич, здесь нет ничего существенного.

– Ты уверен?

– На все сто. Эти люди – самые настоящие херувимы. Никаких проколов и компрометирующих связей…

Генерал резко вскинул голову и вновь потянулся к своему «дипломату».

– Я раздобыл тебе все данные об отце Василии. Надеюсь, они заслуживают внимания, – он положил на стол еще одну дискету и не удержался от комментария: – Признаться, этот отец Василий – прелюбопытнейший тип. Знаешь, почему его лишили сана?

– Нет.

– За мошенничество, а точнее, за подлог. В церковной ведомости проставил несколько иную сумму, чем требовалось. Убрал всего-навсего несколько нулей. Хотел подзаработать…

– Понятно, – вспомнив лекцию отца Василия о присвоении чужого добра, Панфилов улыбнулся.

– Так ты берешься за это дело? – на всякий случай переспросил Фалунчук.

Константин нахмурился, но в его прищуренных глазах сквозила усмешка.

– Берусь, но только с одним условием, – он сделал многозначительную паузу. – Сегодня же я должен знать, где Лариса и Костя. Иначе я не смогу нормально работать.

– Ну, мне бы твои проблемы, – облегченно вздохнул Фалунчук. – Уверен, что через час, максимум два, я сообщу тебе координаты. На это будут брошены мои лучшие технари!

Генерал вдруг ощутил, что ему хочется обнять Панфилова, сказать ему что-то хорошее, душевное, но вместо этого с его губ сорвались самые обычные слова:

– Ладно, я пойду. Будь в полной боевой готовности каждую минуту. Транспорт я пришлю.

– Постойте, Валерий Андреевич, вы куда? – растерялся Панфилов. – Ведь вы так и не объяснили мне, чего вы от меня хотите? Мне что, срываться с места, как только вы позвоните и сообщите, где находятся «ангелы»?

Вместо ответа Фалунчук пожал плечами и вышел в прихожую. Константин слышал, как щелкнули замки и генерал захлопнул дверь…

Но у Жигана не было ни сил, не желания его останавливать. Он повернулся к компьютеру и вновь углубился в работу.

«Конечно, неплохо бы встретиться с генералом Клебаничевым и поговорить с ним начистоту. Наверняка только ему одному известно, кто стоит за всем этим. Но генерал будет молчать, особенно сейчас, когда его дочь вновь находится в руках у «Ангелов справедливости». А я так и не сумел оправдать его доверия… – Константин до боли в глазах вглядывался в светящийся экран монитора. – Фамилии, имена, должности, звания, повышения по службе… Эти данные можно изучать до бесконечности, но так и не прийти к определенному выводу. Если предатель работает в ФСБ, то он наверняка очень осторожен и давно позаботился о том, чтобы его биография выглядела безукоризненно… Эх, и зачем только Фалунчук притащил мне эту дискету? Ведь я уверен, что над этим материалом уже поработали лучшие аналитики управления!»

После двух часов беспрерывной работы Константин понял, что топчется на месте и понапрасну теряет время.

«Музыка – вот чего мне не хватает», – подумал он и решил поставить компакт-диск с музыкой Антонио Сальери.

У Панфилова было особое отношение к этому итальянскому композитору. Его реквием вызывал в его сердце тоску и печальные воспоминания. Включив музыкальный центр, Константин опустился в кресло, закурил сигарету и закрыл глаза.

«Как иногда судьба несправедливо обходится с людьми. Сальери написал сорок опер, является автором ораторий, месс, кантат, был учителем Бетховена, Шуберта, Листа, а знают о нем лишь благодаря дурацкой легенде об отравлении Моцарта! Хотя в жизни он преуспевал, и скорее Моцарт имел основание завидовать Сальери!»

Музыка целиком завладела его душой, но на смену мыслям о превратностях судьбы великого итальянца пришли еще более пессимистичные. «Ангелы справедливости» и их идейный вдохновитель, отец Василий, никак не хотели выходить из головы.

«Это самая настоящая катастрофа – когда умами и сердцами людей завладевают вот такие фанатики. Но мне почему-то кажется, что все это не лишено внутренней логики – люди, выговариваясь, снимают с души тяжесть и чувствуют облегчение. Опасное облегчение. Теперь они свободны и готовы на все…»

Настроение Константина резко изменилось. Появилась злость, желание побыстрее распутать этот непонятный клубок.

Он вдруг отчетливо осознал, чего добивался от него генерал Фалунчук.

«Необходимо срочно наладить контакт с Клебаничевым!»

Конечно, без особого труда можно было устроить эту встречу. Поговорить с генералом, рассказать о своем пребывании в лагере, о его дочери. Но Константин не мог пойти на это! Он слишком долго не возвращался, а когда наконец вернулся, в жизни Клебаничева ровным счетом ничего не изменилось – тот по-прежнему был уязвим. Все вновь вернулось к исходной точке, к «Ангелам справедливости».