Я - Инквизитор - Александр Мазин

Продефилировав мимо стола с закусками, он подхватил салфеткой крохотный бутерброд. Вокруг халявной хавки столпилось довольно много народа. В основном мужчин. Особая публика, кочующая с банкета на банкет исключительно с целью хорошо покушать и, если удастся, унести с собой. Вопрос: как они проникают через многоступенчатый контроль?

«Телепортация, не иначе»,– подумал Андрей.

Он сделал полный круг, так и не обнаружив искомого субъекта. Зато заметил отца Егория (трудно его не заметить!) в окружении стаи передержанных «леди» (или «ляди», как это правильно протранскрибировать по-русски?) и «нового русского», мужика лет пятидесяти с изумрудными запонками и потной рожей.

Чуть в стороне от Потмакова Ласковин заметил еще одного священника, маленького вислощекого батюшку в очках, с пегой негустой бородкой. Довольно симпатичного. Батюшка, скромно укрывшись в стенной нише, не спеша кушал бутерброд с черной икрой без масла (пост все-таки) и время от времени поглядывал на отца Егория. Лицо батюшки при этом каждый раз выражало печаль с примесью недоумения. Но вот он снова откусывал от бутерброда и озарялся доброжелательным пониманием. Сия мимическая игра настолько заинтересовала Ласковина, что он наблюдал за нею минуты три, затем продолжил движение, и примерно на половине второго круга ему повезло.

Пашеров Анатолий Иванович. Собственной персоной. Беседующий с двумя важными господами. И еще два «господина» значительных размеров высились за спиной господина депутата. Лица последних наводили на мысль о бульдозере.

Ласковин не стал подходить слишком близко. Успеется. Подозреваемый в союзе с дьяволом внешность имел вполне приличную. Выразительное лицо, решительный подбородок, уверенные жесты. Вот только росточком господин депутат подкачал и статью тоже. Но это не так важно, если стоят позади «сопровождающие лица».

Ласковин не слышал, о чем идет речь, но уже через минуту поймал себя на мысли, что охотно доверился бы человеку с такой внешностью и манерами. Если Пашеров действительно принадлежал к лидерам мафии, то он был очень оригинальным мафиози. Походил он, напротив, на киногероя из тех, кого сначала изображают жертвой, а впоследствии оказывается, что именно он управлял могучим «супером», причпокнувшим злодея. Достойным и незаурядным человеком выглядел Анатолий Иванович Пашеров. По крайней мере, на первый взгляд.

– Незаурядный человек! – произнес позади Ласковина женский голос.

Повернувшись, Андрей увидел молодую женщину в черном вечернем платье. Умеренно привлекательную.

– Простите, что вы сказали?

– Незаурядный человек! – охотно повторила дама.

– Простите, кто?

– Анатолий Иванович. Вы ведь уже минут пять его разглядываете?

«А ты – меня?» – подумал Ласковин.

– Да,– признал он.– Кого-то он мне напоминает?

– Ланового,– ответила женщина.– Но интересен он не этим.

– А чем же?

Дама, наклонив голову, испытующе оглядела Ласковина.

– Алена Минина,– с достоинством произнесла она.– Журналист.

– Андрей Ласковин. Референт по особым вопросам.

– По каким же?

– А какой печатный орган вы представляете, Алена?

– «Смену». Итак?

– Компьютерная связь,– покривил душой Ласковин. И, подумав, добавил: – А также системы безопасности.

– А почему здесь?

– Я не герой,– усмехнулся Ласковин.– Я спутник героя. Вижу, вы его знаете? – Он кивнул в сторону «подозреваемого».

– Пашерова? – Женщина засмеялась.– Да его все знают. У вас не будет сигареты, Андрей?

– Не курю, но… одну минуту! – Жестом он подозвал официанта.

– Что вы предпочитаете, Алена?

– Я уже выпила все, что хотела.

– Нет? Ладно. Пачку «Салема» даме! – распорядился Ласковин.– Вы не против, Алена?

– Не знала, что в список угощений входит и это.

– Входит. Так что о Пашерове? Он меня заинтересовал.

– Человек, которому невозможно отказать! – улыбнулась журналистка.

– В каком смысле?

– Во всех! – Она двусмысленно улыбнулась.– Мужчина тем больше мужчина, чем лучше умеет добиваться своего!

Возник официант. На серебряном подносе лежала зажигалка и одна (!) сигарета поперек крохотной пепельницы.

«Стервец!» – подумал Ласковин. Но промолчал. Это был другой официант.

– Какова же цель незаурядного человека? – осведомился Андрей.

– Возрождение нации!

Ласковин слегка поморщился.

– Совсем не то, что вы подумали, Андрей! – с жаром воскликнула журналистка бывшей комсомольской газеты.– Культурное возрождение! Это его политическая программа, и, можете мне поверить, сделал Анатолий Иванович уже и сейчас очень много!

– Вот как? Алена, познакомьте меня с ним! – напрямик заявил Ласковин.

– Сейчас? Нет, это неудобно! Он же беседует с самим Гружиным!

Ласковин не знал, кто такой «сам», но сообразил: один из двух чиновников. Или оба сразу?

– Вы не обиделись, Андрей? Правда? Это поставило бы нас…

– Не обиделся,– сказал Ласковин.

– Андрей, вы любите современное искусство? – Алена придвинулась к нему поближе. Пахло от нее приятно.

– Выборочно,– уклончиво ответил Ласковин.

– Мои друзья-художники как раз сегодня устраивают небольшой парти. Настоящий авангард.

Я могла бы взять и вас.

– До утра,– сказал Ласковин.– Я занят до утра, а потом собираюсь выспаться. Как-нибудь в другой раз.

– Тогда давайте я запишу ваш телефон?

– С удовольствием! – И продиктовал номер, тот, что на Блюхера.– Звоните, Алена, рад был познакомиться.

– Взаимно! – И отчалила.

Спина у журналистки была бледная, с красными пятнышками.

«Не стоило ей делать такой низкий вырез»,– подумал Ласковин. И выбросил Алену Минину из головы.

Отыскав отца Егория, Андрей освободил его от пылких почитательниц православия, не избежав, впрочем, пятнадцатиминутной церемонии целования батюшкиных рук и заверений, что «непременно будем ходить!» Имелось в виду – в церковь.

– Веры не больше, чем у блохи! – проворчал отец Егорий.– Он здесь?

– Здесь. Но лучше вам выждать полчасика. Когда станет еще оживленнее.

– Они и так уже нагрузились порядочно! – буркнул отец Егорий.

Поскольку к напиткам и деликатесам Потмаков был равнодушен, Ласковин рассказал ему о «культурном возрождении нации».

– Что-то я слыхал,– пробормотал Игорь Саввич.– Ну да, именно такая формулировка – «национальное возрождение», кстати, неплохое слыхал… но точно – не о нашем!