Палач в белом - Михаил Серегин

– Уж не вообразил ли ты, что за тебя генерал заступаться будет? – презрительно спросил Чехов.

– Ну что вы! – скромно сказал Гога. – Какая моя персона! Вот хозяйку они в обиду вряд ли дадут!

– А мы у них спрашивать не будем, – заявил Гузеев, – кого нам обижать!

Некоторое время Гога крутил баранку молча, а потом осторожно спросил:

– А вот послушайте, мужики... Извиняюсь! Господа начальники! Если у вас к моей хозяйке такой интерес – так, может, заключим сделку?

– Какую сделку? – подозрительно спросил Гузеев.

Гога весело посмотрел на него в зеркало.

– Обычную, – сказал он. – Я вам секрет открою, а вы мне позволите взять, что я захочу, и отпустите на все четыре стороны. Как говорится, ни я вас не видел, ни вы меня не знаете...

– Как говорится, хрен тебе в руки! – в тон ему ответил Чехов.

Гога пожал плечами:

– Не нуждаетесь – не надо! Дело хозяйское. Только опять же, как говорится? Кто владеет информацией– владеет миром.

– Видал, как излагает! – саркастически произнес Чехов.

– Постой-постой, Юра! – прервал его Гузеев. – Я с детства обожаю всякие секреты! А ты, Жора, выкладывай, раз уж открыл рот! Все равно ведь заставим говорить!

– Не-а, не заставите, господин начальник! – уверенно сказал Гога. – У меня болевой порог снижен – слышали про такое? И смерти я не боюсь. Меня только на интерес можно взять.

– И что же у тебя за интерес? – полюбопытствовал подполковник.

– Интерес у меня простой, – с готовностью ответил Гога. – Я за чужие грехи париться не намерен. Хочу потихоньку уйти, по-английски. Переберусь в другие края, где потеплее. Но мне на обустройство средства нужны, понимаете? Я наглеть не буду – возьму, сколько полагается...

– Ишь ты какой умный! – заметил Чехов. – А может, ты и есть самый главный организатор?

– Организаторы, начальник, за рулем не сидят, сам знаешь...

– Ну, хорошо! Допустим, сделаем мы по-твоему, – сказал Гузеев. – А вдруг твой секрет ерундовый и нам без надобности? Тогда как?

– Без надобности? – хитро произнес Гога. – Без этого секрета вы к хозяйке в дом не попадете – это прежде всего. И там без меня ничего не обнаружите. Ну, да ваше дело! Навязываться не буду.

Гузеев с Чеховым переглянулись. Подполковник кивнул.

– Ладно, уговорил! Но я тебе даю двадцать секунд – понял? На двадцать секунд я отвернусь – и ты должен исчезнуть. Не сумеешь – пеняй на себя!

– Заметано! – повеселевшим голосом сказал Гога. Он расправил плечи и даже засвистел какой-то мотивчик.

– А чего-то ты развеселился? – недовольно спросил его Чехов. – А вдруг мы тебя обманем?

– Бог вам судья! – легко ответил Гога. – Только тогда улики сами будете искать. На первом секрете моя помощь закончится.

Сказав это, он свернул к высокому, похожему на башню дому. Здание было озарено разноцветными огнями окон, поднимавшихся, казалось, до самого неба.

– Приехали! – сказал Гога.

Они вышли из машины, Гузеев задрал голову, пытаясь сосчитать этажи.

– На десятый нам, – пояснил Гога. – Но сначала волшебное слово...

Они подошли к наглухо закрытым дверям, и Гога набрал на щитке комбинацию цифр. Послышался щелчок динамика, и женский голос произнес: «Кто там?»

Гога сделал напряженное лицо, подмигнул и, изменив голос, сипловато буркнул в микрофон:

– Кузьма это!

Помолчав немного, женщина недовольно сказала:

– Чего тебе? Почему не утром? Почему не позвонил?

– Перебазарить нужно, – просипел Гога. – Дело срочное...

– Ладно! – с досадой сказала женщина.

Через несколько секунд дверь автоматически открылась, и Гога жестом предложил своим спутникам заходить. Сам он чуть задержался, чтобы захлопнуть дверь.

– А без меня вы хрен бы вошли, – заметил он, когда они сели в кабину лифта. – Про квартиру я уж и не говорю. Дверь у нее бронированная. Из гранатомета не пробьешь.

Гузеев и Чехов смогли убедиться в правоте его слов уже через пару минут.

– Да, дверь завидная! – вздохнул Чехов. – Такую бы дверь – и больше ничего не надо!

Гузеев не поддержал его тона – с пистолетом в руке он встал по правую сторону двери, жестом предлагая Чехову занять симметричную позицию. Тот тоже выхватил пистолет и, вжавшись спиной в стену, встал слева. Гога сделал бесстрастное лицо и нажал на кнопку звонка.

Вскоре раздался щелчок замка, дверь приотворилась, и хозяйка, одетая по-домашнему в легкую блузку и джинсы, появилась на пороге. Ее холодные глаза скользнули по фигуре Гоги и с нетерпением обшарили пустое пространство за его спиной.

– Ты? – с неудовольствием спросила она. – А где Кузьма?

Подполковник с силой рванул на себя дверь, заставив Ирину Владимировну вскрикнуть. Но тотчас из-за дверного косяка вывернулся Чехов и, ткнув женщине почти в лицо ствол пистолета, заставил замолчать. Затем он мгновенно развернул Ирину Владимировну спиной к себе и, бесцеремонно ухватив ее за волосы, поволок в глубь квартиры, продолжая угрожать пистолетом. Следом за ним вбежали Гузеев и Гога. Дверь захлопнулась.

Чехов открыл первую попавшуюся дверь и втолкнул Ирину Владимировну в комнату. Это оказалась ванная, одна стена которой представляла собой сплошное зеркало. Юрий Николаевич увидел словно кадр из гангстерского фильма – хрупкая красавица в лапах беспощадного бандита.

«Да, морда у меня, хоть сейчас на большую дорогу выходи», – подумал Чехов.

Никогда не считая себя красивым, Юрий Николаевич был тем не менее шокирован своим отражением – грубо вылепленное лицо, злобно сверкающие маленькие глаза – это был портрет прирожденного убийцы.

Впрочем, такой имидж был сейчас ему только на руку. Ирина Владимировна тоже смотрела в зеркало, и увиденное наполняло ее душу ужасом. Она была очень бледна и необычно растерянна. Оказавшись лицом к лицу с безжалостной силой, она утратила половину своего апломба. Сейчас она не находила сил вымолвить хотя бы слово.

В ванную заглянул Гузеев и спросил Чехова, не нужно ли чего. Появление нового, еще более неприятного лица добило Ирину Владимировну – она стала похожа на затравленного зверька.

– Надень на нее «браслеты», – попросил Чехов.

Гузеев кивнул и извлек из-под пиджака наручники, защелкнул их на хрупких женских запястьях и негромко сказал:

– Разберись пока с ней, а я осмотрю квартиру...

Он исчез. Ирина Владимировна, не сводя с Чехова перепуганных глаз, незаметно для себя отступала спиной к стене, будто могла чувствовать себя в безопасности, прижавшись спиной к какой-то прочной опоре. Юрий Николаевич мрачно посмотрел на нее и хрипло спросил: