Отверженный 追放者 Часть V - Александр Орлов

Труп повалился на камни, ручейки крови побежали по желобкам и ямкам в сторону моря.

— Я подгоню машину, — сказал Накамура тихо.

Я устало махнул рукой.

После того как мы погрузили тело оябуна в багажник, я устроился на заднем сиденье, положив голову Мико себе на колени.

— Куда теперь? — обреченно спросил Акира, заводя мотор.

— Домой, — ответил я. — Мы отвезем её домой.

Машина тронулась, выезжая с неприметной просеки на грунтовку.

Я зарылся носом в её волосы, вдыхая запах крови и Диора.

Ненавижу Диор. Ненавижу Каина. Ненавижу себя.

Сердце Дракона, часть 1

Темнота. Темнота и ничего больше.

Ни волн мертвого моря, ни пустынных городов, ни погибшего солнца над головой.

Я сидел в позе для медитаций уже третий час, — болела поясница, онемели ноги, но все было тщетно. Я не мог попасть в «Зеркало внутренней гавани».

Эмоции мешали мне сосредоточиться, они бурлили, как горный поток, и, если раньше мне было сложно в них разобраться, то сейчас я совсем ничего не понимал.

Я будто проглотил кактус, он провалился в пищевод, обжигая меня изнутри, и продолжает колоть мой желудок своими острыми иглами. Мне хреново, но я не могу объяснить почему. Прошла неделя со смерти Асуры, а легче не становилось. И я не понимал, что с этим делать.

Вчера были похороны. Отпевание. Кремация. Захоронение.

Их погребли недалеко друг от друга, — Дайго и Мико-чан. Народу собралось много, даже слишком, — в храм стояла очередь из тех, кто хотел проститься и выказать почести. Семья Ягами выкупила места на Токийском кладбище, по 5 миллионов йен за участок. Могильный камень Дайго, конечно, был гораздо выше, однако место Мико мне нравилось больше.

Хуже всего было нам троим, — мне, Дате и Акире.

Накамура терзал себя за убийство оябуна, и на церемонии стоял бледный и чуть не плакал. Чертов самурай, все ему вопросы чести жить не дают. Несмотря на любовь к молчанию, ему было тяжело хранить этот секрет.

Дате не проронил ни слезинки. Его лицо хранило каменное спокойствие, а голос был ровным и сухим, когда он выступал с прощальной речью.

Я же старался держаться в тени. На прощание ничего не сказал ни о Дайго, ни о Мико-чан. Они оба знали, что я о них думаю. Я успел попрощаться до их смерти.

И вот все закончилось. Я остался один.

Желания истончились и пропали. Я больше ничего не хотел.

Муза уползла в свою нору, бросила меня, как обычно.

Я даже не знал, закончились ли Серые Дни, и почти об этом не думал. Мне было на все плевать.

Я сидел в своей комнате, в бывшем офисе Такари, и старался очистить разум от мыслей. Но вокруг была лишь темнота. Темнота, и ничего больше.

В дверь осторожно постучали, я вздохнул и приоткрыл глаза. Ни хрена не получится, как и все дни до этого.

Дверь приоткрылась, и внутрь заглянул Дайчи.

— Икари… Собрание началось, тебя ждут.

Я кивнул и поднялся с колен. Ну конечно, — собрание, как я мог забыть. Дайчи скрылся, а я накинул пиджак, задумчиво посмотрел на галстук и бросил его на кровать. Обойдусь.

Пока я здесь, я — Рио Икари. Продолжаю оставаться им. Но надолго ли?

Я хотел свалить из страны, лишь разберусь с Кайне. Теперь его нет, но что-то все равно держит меня в Токио. Сначала я решил дождаться похорон, — исчезать не попрощавшись было бы слишком подозрительно. Теперь просто нужно выбрать день и позвонить Сорэ, чтобы он помог сделать мне новый паспорт.

Я мог сделать это вчера, но не сделал. И сегодня тоже.

Похоже, мне просто нужна передышка, для нового забега я готов не был.

Я вышел в длинный зал, спустился по лестнице в переговорную, где когда-то мы держали Такари-сана, а после разыгрывали спектакль для должников «Окане-хай».

Дате наотрез отказался переезжать в дом семьи. Возможно, потому что ему было больно, или он не хотел выглядеть богатеньким наследником, точно не знаю. Однако он сказал, что пока не выбран новый оябун, в кабинет отца он не зайдет. Поэтому мы остались здесь, — в месте, которое по праву считалось домом «Выживших из Габутай». Только самих выживших почти не осталось.

У входа дежурил Акира. В последние дни он не отходил от Ягами, следуя за ним тихой тенью.

Я вошел в переговорную и закрыл за собой дверь. Во главе стола сидел Сакай, рядом с ним Дате, еще один крупный якудза с другой стороны. Вака-гасира (старший лейтенант) Рю-сан. Он пришел на смену Аки, который ранее занимал эту должность.

Дате выглядел уставшим. Дух дракона пропал, вновь передо мной вновь был несчастный мальчик, которому слишком многое пришлось пережить.

Синобу привстал с места, встречая меня, и показал на пустое кресло рядом с Дате.

— Прошу поприветствовать второго младшего лейтенанта Ягами-кай, Икари Рио, — объявил он торжественно.

— Что? — встал я как вкопанный.

— Ягами-сан выдвинул твою кандидатуру на повышение, — кивнул Сакай. — Мы поддержали единогласно. Прошу занять свое законное место за столом.

Дате прикурил сигарету и взглядом показал, что так и есть.

Лейтенант пожал мне руку, я поклонился перед руководителями и сел в кресло, поправляя пиджак.

— Итак, этот вопрос закрыли, — пожевал губами Сакай. — Теперь к следующему назначению. Напомню, что у нас на данный момент нет оябуна. Семья не может существовать без главаря. Каковы будут предложения?

— У меня лишь одно, — произнес Рю. — Семьей Ягами может управлять лишь Ягами, и иначе быть не должно.

— Полагаю, что младший лейтенант разделяет это мнение? — спросил Сакай, глядя на меня.

Я утвердительно кивнул.

— Однако Дате-сан слишком молод, чтобы занять кресло оябуна и представлять нас в совете клана, — покачал старик головой.

— Сколько лет было Каину, когда он возглавил Като-кай? — поинтересовался я.

— 24 года, насколько помню, — ответил он. — И он стал самым молодым оябуном за всю историю борёкудан. Боюсь, этот рекорд мы не побьем. Не нужно забывать о том, что Дате-сан еще не достиг совершеннолетия.

— Тогда как нам быть? Переименовываться в Сакай-кай?

— Не обязательно, — вздохнул советник. — Другого выхода я не вижу, поэтому я предлагаю стать сёгуном.

— Сёгуном? — переспросил Дате.

— Хай, Дате-кун.