Комбат. Беспокойный - Андрей Воронин

Закончив короткий доклад: в главном коридоре пятого сектора идет ожесточенный бой с применением автоматического оружия и гранат, количественный состав и принадлежность противника пока не установлены, данных о потерях с обеих сторон нет, – старший прапорщик Палей вышел из кабинета. Очкастый референт генерал-полковника Шебаршина, до смешного похожий на кролика Роджера из американского анимационного фильма, последовал за ним. Глядя на него, трудно было отделаться от мысли, что он просто трусит оставаться один в темном ангаре, в сотне метров от стальной решетки, за которой охрана ведет ожесточенный бой с неизвестным противником. Тут, в кабинете, ему делать нечего, снаружи оставаться страшно, вот он и ходит хвостом за прапорщиком, рассчитывая, что в случае чего армия не даст его, очкастого хлюпика, в обиду…

Паркет на разные голоса трещал и хрустел под ногами прапорщика; референт при ходьбе не производил никаких звуков, как будто его запакованное в темный деловой костюм субтильное тело вообще не имело веса. Когда Палей открыл дверь, в кабинете стали слышны звуки перестрелки. Судя по этому грохоту, бой в главном коридоре пятого сектора и впрямь развернулся нешуточный.

– Скажите, Виталий Анатольевич, – светским тоном обратился генерал-полковник к Маковскому, – если не секрет: вот эта мясорубка, о которой нам только что поведал ваш прапорщик, – это и есть именно то, что вы планировали?

На мгновение морщинистое обезьянье личико Маковского приобрело кислое выражение, на скулах вздулись и опали желваки. Затем на смену кислой мине явилось своеобычное жизнерадостное выражение, губы раздвинулись в улыбке – на этот раз, правда, слегка виноватой. – Увы, – разведя руками, сказал он, – вынужден признать, что проверка боем получилась чуточку более масштабной, чем я рассчитывал. Вообще-то, планировалось, что они либо угодят в одну из расставленных нами ловушек, либо окажутся замурованными в семнадцатой штольне, где мы возьмем их практически голыми руками…

– То есть вы просчитались, – все тем же светским тоном уточнил Шебаршин.

– Ну… да, если вам угодно так это называть! Но, согласитесь, откуда мне было знать, что они явятся сюда вооруженными до зубов, да еще и с таким количеством взрывчатки!

– Надо было знать, – беспощадно объявил генерал-полковник. Теперь он говорил холодно и жестко. – С чего вы, собственно, взяли, что они глупее вас? Вам нравится Акутагава?

– Предпочитаю джин, – предпринял неудачную попытку отшутиться Маковский.

– Акутагава Рюноскэ, японский писатель… Помимо всего прочего, сочинял афоризмы. Один из них гласит: идиот убежден, что все вокруг – идиоты. За точность цитаты не поручусь, но смысл именно такой. Вам не кажется, что это сказано про вас?

– Я не ясновидящий, – сквозь зубы процедил Маковский.

– А зачем тогда ведете себя, как Господь всемогущий? Знаете, на днях один не совсем трезвый генерал ФСБ рассказал мне по большому секрету, что совсем недавно в горах Северного Дагестана кто-то разгромил лагерь боевиков и захватил весьма внушительное количество взрывчатки. Их было как раз трое, и на прощанье один из них сказал чудом уцелевшему бандиту, что они-де собираются взорвать российский военный объект… Майор спецназа, который пытался скрыть обстоятельства этого дела, чтобы приписать заслугу уничтожения банды себе, сейчас под арестом, а следователи ломают головы: правду сказал тот боевик или это был предсмертный бред? Замурованы в семнадцатой штольне… – с неимоверным презрением передразнил он и откинулся на спинку кресла, скрестив на груди руки.