Скрытая угроза - Сергей Москвин

Но источником шума являлся не самолет. Рев издавали двигатели крылатой ракеты «воздух – поверхность», выпущенной с российского бомбардировщика «Ту-160» десятью секундами раньше. В следующую секунду ракета пробила нижний край облаков и устремилась к покачивающейся на волнах морской яхте. Ее допустимое отклонение от цели не превышало пяти метров, а так как заряд взрывчатки способен был уничтожить средних размеров военный корабль, его обычно не принимали в расчет.

Привлеченные нарастающим грохотом матросы, опустив бинокли, задрали головы вверх. Некоторые из них даже успели заметить пикирующий с неба снаряд. Но в следующий миг ракета врезалась в палубу, снеся надстройку, на которой стоял Салладин. Раскат грома и огненная вспышка поглотили яхту. А когда огонь и дым рассеялись, на воде не осталось ничего, кроме раскачивающихся на волнах мелких обломков.

* * *

На центральном посту подводного крейсера перемигивались десятки лампочек, но Ткачев не видел перед собой ничего, кроме подергивания стрелки корабельного хронометра, отсчитывающего уходящее время. Что-то удерживало его от отдачи последней команды, после которой уже ничего невозможно изменить.

– «Ключ на старт» выполнено! – повторно доложил на центральный пост командир ракетного комплекса.

Ткачев представил, как он волнуется и нервничает, держа палец на пусковой кнопке. И все-таки решение принимает командир корабля, и именно он несет ответственность за это решение.

Внезапно лодку ощутимо качнуло, и тут же последовал доклад радиста:

– Взрыв по правому борту! Дистанция шесть кабельтовых!

Когда по тебе стреляют, а именно так оценил Ткачев сообщение радиста, все мысли и чувства отходят на второй план, кроме единственного желания – опередить противника. Ткачев решительно поднес ко рту микрофон переговорного устройства и, нажав на панели управления кнопку связи с ракетным отсеком, скомандовал:

– Залп!

– Товарищ командир...

– Третья, четвертая ракеты ключ на старт!

– Есть ключ на старт!

– Товарищ командир!

Ткачев не сразу сообразил, что слышит голос радиста.

– На прямой связи командующий флотом! Он требует отменить пуск! – срывающимся голосом доложил тот.

Ткачев похолодел. Значит, все-таки ошибка!

– БЧ-2! Отставить! – выкрикнул он в микрофон. – Слышите: отставить пуск!

– Первая и вторая ракеты вышли, – упавшим голосом доложил в ответ командир ракетного комплекса.

Внутри у каперанга все оборвалось. Очертания предметов и лица вахтенных офицеров поплыли перед глазами. Он выронил из руки микрофон и, чтобы самому не упасть, судорожно схватился за поручень приборной панели.

* * *

Выброшенные газовой струей из пусковых шахт ракеты пробили пятнадцатиметровый слой воды и, оставляя за собой расходящийся дымный след, огненными молниями взвились в свинцовое северное небо.

– Наблюдаю старт двух баллистических ракет, – передал по рации командир звена бомбардировщиков, завороженно глядя на вздымающиеся дымные хвосты, кажущиеся тянущимися к небу щупальцами гигантского морского чудовища.

Однако поступивший приказ на перехват вывел пилота из состояния, близкого к оцепенению. Головной «Ту-160» рванулся вслед за уносящимися в небо ракетами. Их сопла развивали тягу, недосягаемую для реактивных двигателей сверхзвукового самолета. Но бьющие оттуда струи огня яркими точками обозначились на экране инфракрасного радара следующего за ракетами бомбардировщика – знак того, что системы наведения захватили цели. Преодолевая десятикратно возросшую перегрузку, командир корабля дотянулся до приборной панели и нажал кнопку пуска. В ту же секунду из распахнувшихся люков под фюзеляжем самолета выскользнули трехметровые остроконечные цилиндры. Из их торцевых частей вырвалось ослепительно-яркое пламя, и обе высотные ракеты-перехватчики, разрезая разреженный воздух, унеслись прочь. На двадцатикилометровой высоте, вдали от закрывающих океан кучевых облаков, они настигли цели. Сначала одна, потом другая ракеты-перехватчики исчезли в факелах разгонных двигателей баллистических ракет. В следующее мгновение друг за другом грянули два мощных взрыва, сжигающих ракетное топливо, защитную оболочку и электронную начинку ядерных боеголовок.

Экипаж высланного на перехват бомбардировщика не услышал прогремевших в небе взрывов и не увидел вспыхнувшего в вышине огненного шара. Но исчезновение на экране радара светящихся отметок уничтоженных целей подтвердило, что поставленная экипажу боевая задача выполнена.

* * *

Увидев возле КПП Главкомата ВМФ тонкую фигурку Вероники, Егоров коснулся плеча Ватутина, сидящего рядом с ним на жесткой скамье «Газели»:

– Остановите. Я выйду здесь.

Проследив за направлением взгляда Егорова, Ватутин улыбнулся и, подавшись вперед, скомандовал:

– Коля, тормозни!

Микроавтобус приткнулся к кромке тротуара.

– Вы куда сейчас? – поинтересовался Егоров, взявшись за ручку двери.

– Сдадим красавца... – Ватутин кивнул на сидящего на противоположной скамье с мешком на голове и закованными в наручники руками Джафара, которого крепко держали с двух сторон сидящие по бокам «альфовцы», – и на базу.

Егоров протянул другу руку.

– Сегодня отдыхайте, а завтра с рапортом ко мне.

– Это уж как водится, – изобразил обиду Ватутин. Но бодрый настрой после успешно завершенной операции не располагал к унынию. Ватутин подмигнул Егорову и, указав взглядом на застывшую у КПП девушку, с улыбкой сказал: – А она ничего.

Егоров покачал головой, но промолчал и, распахнув дверь, выпрыгнул наружу.

Увидев его, Вероника бросилась навстречу.

– Приказ отменен, лодка возвращается на базу, а две запущенные ракеты сбиты самолетом-перехватчиком!

– Я знаю. Игорь держал постоянную связь со штабом по кабельной линии, – нежно обняв подбежавшую девушку, ответил Егоров.

Вероника тоже крепко обхватила его и всем телом прижалась к нему. Они долго стояли, обнявшись, посреди тротуара, не замечая спешаших мимо прохожих и не обращая внимания на их недовольное бормотание: модно одетая молодая девушка в изящных сапожках на высокой шпильке, плотно облегающих ее стройные икры, и сорокалетний мужчина в мятом пиджаке, перепачканных грязью брюках и ботинках. Потом Вероника подняла голову и заметила:

– Ну и видок у вас, товарищ полковник.

Егоров тяжело вздохнул.

– А мне еще генералу докладываться. А он знаешь какой строгий? За один только внешний вид может наказать.

Вероника сочувствующе покачала головой и, поправив Егорову галстук, ответила:

– Мне кажется, что сегодня он простит твою неопрятность.

– Эй, коллеги! Может быть, вас все-таки подвезти? – раздался из распахнутой двери «Газели» голос Ватутина.