Без Любви - Борис Седов

ПОСТОЙ, ПАРОВОЗ,

НЕ СТУЧИТЕ, КОЛЕСА!

Лето 2002 года. Поезд Санкт-Петербург - Ухта

В стакане уже второй час назойливо звенела чайная ложка.

Когда я погружался в размышления, то переставал слышать это негромкое звяканье, но стоило отвлечься от невеселых дум, как негромкое, но занудливое дребезжание снова влезало в ухо и начинало нервировать меня.

Посмотрев вниз, я увидел, что нижний сосед, одетый в пижамные брюки и растянутую майку, спит, широко открыв рот и закинув толстые руки за голову. Под мышками у него торчали густые рыжие заросли, и, судя по всему, о существовании дезодорантов он даже не слышал. Я невольно поморщился и, подумав полминуты, спрыгнул в проход между полками. Решил выйти в тамбур покурить.

Взяв со столика пачку "Мальборо" и зажигалку, я вытащил из стакана чайную ложку и аккуратно положил ее рядом. Лежавший на другой нижней полке черноволосый плотный мужичок, читавший какой-то женский роман с изображением слащавой парочки на мягкой цветастой обложке, покосился на меня, но ничего не сказал. Это был его стакан.

Санек, занимавший вторую верхнюю полку, дрых без задних ног, уткнувшись носом в стенку. Он был не дурак поспать, но, когда дребезжание ложки прекратилось, проснулся, повернулся на другой бок и уставился на меня сонными глазами.

- Пойду покурю, - сообщил я ему и, выйдя из отсека, направился по длинному проходу плацкартного вагона в дальний тамбур.

Проходить по вагону было не так просто, как могло показаться. Из каждого отсека в проход торчали ноги в разнообразных носках, а иногда и без них.

Наконец бесконечный проход закончился, и я ухватился за ручку двери, ведущей в тамбур. С трудом повернув ее, я распахнул дверь.

В тамбуре было несколько прохладнее, чем в вагоне. В углу тамбура притулился солдатик и курил сигареты без фильтра. Их аромат тоже нельзя было назвать особо приятным, но к запаху дешевого курева Знахарь привык уже давно. На зоне курили и не такое.

Я вытащил из пачки сигарету, прикурил ее и с удовольствием втянул в себя терпкий горячий дым.

Солдатик зыркнул в мою сторону и затянулся "Примой".

На фасаде воина можно было увидеть множество красивых и блестящих значков. Чтобы честно заработать их все, солдатику пришлось бы прослужить в армии лет восемь. Наверное, набрал у сослуживцев, чтобы поразить какую-нибудь Клаву прямо в сердце, а точнее - в трусы. Парадно-выходная форма была отутюжена, и на ней было множество тщательно запаренных складок, находившихся в самых невероятных местах. Завершал наряд сверкающий аксельбант внушительного размера, который и должен был, по всей видимости, добить Клаву и сделать ее абсолютно доступной для истосковавшегося по девичьей ласке воина.

Усмехнувшись, я снова затянулся и просил:

- В отпуск или на дембель? Солдатик угрюмо повел взглядом в мою сторону, затянулся, потом выпустил кубометр вонючего дыма, подержал паузу еще немножко и солидно ответил:

- В отпуск. Пятнадцать суток.

- О, целых пятнадцать, - одобрил я, - а чем отличился?

- Да так, ничего особенного, - неохотно ответил солдат.

- Ну а все же? Или военная тайна?

- Да никакой тайны нет, - пожав плечами, ответил солдат, - беглых задержал, вот и отпуск дали.

Я начал догадываться, в чем дело.

- Это как, дезертиров, что ли? - удивленно спросил я, напустив на себя простецкий вид.

- Да нет, беглых зэков из соседней зоны, - ответил солдатик и достал из пачки новую сигарету.

- Ух ты, - восхитился я, - так это же опасно, наверное?

Солдат, почувствовав интерес к своей персоне, приосанился и, затянувшись, небрежно согласился:

- Ну что ж… Опасно, конечно, но служба.

- И что, - продолжил я расспросы, - много их было?

- А пятеро. Двух положил, а трое сами сдались.

"Сука. Пес смердячий", - подумал я, но ничем не выдал своих мыслей и спросил: