Мятежный перевал - Сергей Иванович Зверев

Земля уходила из-под ног Джумы. Он невольно ухватился за дверцу машины, чтобы не упасть. Наконец, собравшись с силами, отошел от машины на несколько шагов. Нужно было что-то делать, поднимать тревогу, звать людей… Посреди базарной площади был вкопан столб, на котором висел ржавый кусок железа. Это железо исполняло роль сигнального колокола. Когда в поселке случалось какое-то чрезвычайное происшествие и надо было собрать народ, ударяли в такой импровизированный набат, и люди бросали свои дела и бежали на площадь. Все знали, что никто не станет понапрасну бить по ржавому железу…

Вот и сейчас — не успел Джума и десять раз ударить по куску железа, как на площадь со всех концов поселка стали сбегаться мужчины.

— Что такое? Что случилось? — слышались отовсюду недоуменные и испуганные голоса. — Джума, зачем ты нас позвал?

Впрочем, скоро вопросы поутихли. Потому что люди заметили стоящую в темноте посреди площади машину.

— Это машина Басира! — раздалось со всех сторон. — А где же сам Басир? Где Вафик и Икрам?

И вслед за этим вопросом тотчас же наступила тишина. Нехорошая это была тишина, тягучая, зловещая. Кажется, люди исподволь начинали понимать, что в их поселке случилось страшное горе.

— Они там, — ни к кому конкретно не обращаясь, произнес Джума. — В машине… Посветите, кто-нибудь…

Тотчас же вспыхнули несколько фонарей, их свет заскользил по поверхности машины, затем проник в кабину. Никто из собравшихся не произнес ни слова, на площади воцарилась тишина.

— Вот, значит, как… — наконец растерянно произнес чей-то голос. — Съездили, значит, Басир, Икрам и Вафик в город за помощью…

Вдруг в темноте раздались звуки чьих-то спотыкающихся шагов, затем — пронзительные женские крики и плач. Люди тотчас же расступились, отошли от машины. Все знали, кто пришел. Как оно обычно и бывает, весть о мертвых Басире, Икраме и Вафике мгновенно разнеслась по поселку, а коль так, то обо всем узнали и в семьях убитых. Узнали — и что могло удержать жен, детей и стариков-родителей Басира, Икрама и Вафика? Нет на свете такой силы, которая могла бы их удержать в четырех стенах. И вот они здесь, и люди расступились, давая им дорогу к родным телам.

* * *

Только к рассвету поселок постепенно стал приходить в себя. Перво-наперво люди постарались уяснить суть трагических событий. Картина в общем и целом всем была ясна. Басира, Икрама и Вафика застрелили из автоматов. А застрелив, погрузили их в машину Басира и доставили эту машину в поселок. Кто это сделал, было понятно. Это сделали «каракалы». В машине были обнаружены два больших листа бумаги с оскаленной мордой каракала и кровавой надписью внизу. Один из таких листов был наклеен прямо на ветровое стекло машины.

Также было понятно, почему «каракалы» убили троих сельчан. Они убили их потому, что Басир, Икрам и Вафик отправились в город просить защиты — от них, от «каракалов». Понятно было также и то, для чего убитых ночью доставили в поселок: в назидание, чтобы никто больше не посмел ни у кого просить защиты от разбойников. И чтобы каждый знал и понимал, что такова будет участь и всех прочих, кто посмеет обращаться за помощью.

Непонятным оставалось лишь одно: откуда «каракалы» узнали о том, что Басир, Вафик и Икрам отправились в город просить защиты. Кто им об этом сообщил? А ведь сообщил — иначе бы откуда «каракалы» обо всем узнали?

Впрочем, и на этот вопрос имелся ответ. Конечно, это был неконкретный, смутный и расплывчатый ответ, но все равно — он имелся. «Каракалам» о поездке сообщил тот, кто о ней знал. Значит, кто-то из своих, из селян. Кого-то «каракалы» запугали или подкупили. Или, может, кто-то добровольно согласился на такое греховное дело, за которое Аллах не простит ни на этом, ни на том свете — как знать? Да и не важно все это было, важно было другое. Кто-то донес «каракалам» о поездке, и вот — Басир, Икрам и Вафик мертвы. А это, в свою очередь, означало, что никто больше не рискнет отправиться в город за помощью, никто не станет рисковать жизнью. Из чего сам собою вытекал вывод, что отныне «каракалы» — полновластные хозяева в поселке, и они здесь могут делать все, что хотят. Безрадостные это были выводы, жить не хотелось после таких выводов, да ведь никаких других не было.

Глухое взаимное недоверие воцарилось в поселке. Все стали присматриваться друг к другу, глядеть друг на друга искоса, подозревать друг друга. Каждый считал другого осведомителем «каракалов». Никто не хотел общаться друг с другом в открытую, старался не приходить к соседу для вечерних задушевных бесед. Даже похороны Басира, Икрама и Вафика никого не объединили, как это случалось прежде. Каждый переживал свое горе в одиночку.

Это было плохо и само по себе, но самая большая беда заключалась в том, что людям в поселке и самому поселку при таком раскладе не выжить. Выжить люди могли только сообща, помогая и доверяя друг другу. А без взаимной помощи и доверия обязательно придет погибель. Медленная, но неизбежная. А тут еще «каракалы». Уж они-то помогут этой всеобщей погибели, они ее поторопят.

Глава 5

Однако же, несмотря ни на что, весть о трагедии в поселке Шахик дошла до официальных сирийских властей. И вскоре, буквально через неделю после похорон Басира, Икрама и Вафика, в поселок прибыли вооруженные солдаты. Всех жителей поселка пригласили на рыночную площадь, где перед ними выступил какой-то человек в военной форме. Выступающий был своим, сирийцем, однако для жителей поселка это мало что значило. В конце концов, «каракалы» также были сирийцами, но это не помешало им ограбить поселок и убить троих его жителей. Чем люди, прибывшие в поселок, могут отличаться от «каракалов»? Эти люди говорят, что они истинные защитники народа, они истинная власть. Ну так и «каракалы» говорили то же самое… Тяжкое, гнетущее ощущение было у жителей поселка Шахик…

— Те, кто называет себя «каракалами», — втолковывал собравшемуся на базарной площади народу человек в военной форме, — это террористы! А значит, преступники! Мы их будем судить по законам военного времени! Разыщем и осудим! Для того мы сюда и прибыли. Но нам будет сложно разыскать их без вас. Мы их не видели и ничего о них не знаем. А вот вы — видели, общались с