Блиндажные крысы - Лев Пучков

Из достоверных источников известно, что пираты, разбойники и прочие лихие ребята, регулярно ходившие в рейды, после выполнения задачи получали заслуженный отдых на трое суток. Обычно так и пишут: «три дня и три ночи».

В нашем случае имела место мощная девальвация традиции: вредные «головастики» дали нам поспать всего лишь три часа.

За это время они успели плотно поработать с пленными оболтусами и родили на пару «гениальный план». В половине девятого утра мы были беспардонно разбужены, предметно озадачены и после короткого завтрака разбежались кто куда. Юра и Степа убыли наблюдать за неким Володей Липецким, Спартак остался стеречь оболтусов, а доктор с Ольшанским поехали на встречу с «созревшим клиентом», прихватив меня в качестве вспомогательной силы (другой силы в обозримой видимости не нашлось).

Встреча была назначена на одиннадцать утра в неком книжном магазине.

В «гениальный план» я был посвящен лишь в общих чертах, поэтому, как обычно, по дороге пристал к доктору с вопросами.

Доктор объяснил, что мы едем на встречу с «пятой колонной» — Валентином Кравцовым, который сейчас является правой рукой генерала Коврова. Я не совсем понял, с чего бы вдруг «правой руке» втемяшилось предавать своего повелителя, но доктор сказал, что вычислил его по целому ряду признаков и еще накануне сделал ему интересное предложение в приватной форме. Кравцов не отверг с ходу это интересное предложение (что уже говорит о многом) и обещал подумать. И вот теперь, спустя сутки, стало быть — додумался. Как говорится, клиент созрел.

Интересно, что же такого произошло за эти сутки, что заставило «правую руку» принять окончательное решение?

— В общем, сломался, — резюмировал Ольшанский.

— Я бы не спешил с выводами, — осторожно заметил доктор. — Он пока что в сомнениях. Причем в страшных сомнениях. Сейчас решается судьба всей его жизни. А «сломается» он через полчаса — если два наших аргумента будут убийственно убедительными…

Мы подъехали к магазину и разделились: я остался на улице с диктофоном, а Ольшанский с доктором зашли внутрь и принялись прогуливаться по магазину — я их видел через витрину.

Вскоре к ним подошел высокий импозантный мужчина лет тридцати с небольшим, и они некоторое время о чем-то разговаривали. Стало быть, это и есть Кравцов, «пятая колонна» во вражьем клане. Через какое-то время доктор позвонил мне, попросил воспроизвести запись и передал телефон Кравцову. Я включил диктофон: это был фрагмент рассказа оболтусов о том, что они видели в подземном павильоне неделю назад.

Не знаю, впечатлил ли Кравцова этот рассказ, но слушал он с напряженным вниманием, а когда отдал телефон доктору, несколько раз утвердительно кивнул.

Это, я так понял, был наш первый аргумент. Интересно, каков же будет второй?

Примерно через минуту после того, как Кравцов вернул доктору телефон, к беседующим подошел… сэр Доминик с парой кирасиров! Эмм… извините, от неожиданности вырвалось: в общем, это был наш шеф, товарищ Домовитый, подчеркнуто скромный, всего лишь с парой телохранителей, которые остались на почтительном удалении.

Да, ничего так аргумент, вполне весомый.

Они немного поговорили, Кравцов опять несколько раз кивнул — по-моему, более энергично, чем вначале — и, пожав руки всем троим, удалился восвояси. После этого наша троица перекинулась парой фраз, Домовитый остался смотреть книги, а доктор с Ольшанским поспешно направились к выходу.

Ну что ж, по-моему, «сломался». По крайней мере, из-за витрины все выглядело именно так…

* * *

Оказывается, Кравцов во время встречи передал нашим флэшку с какими-то записями, этот момент я даже и не заметил. В машине Ольшанский перегнал записи с флэшки на ноутбук, и мы их посмотрели.

На всех записях был генерал Ковров, говоривший интересные слова и совершавший не менее интересные поступки. Один короткий ролик был настолько убойным, что у меня в буквальном смысле челюсть отвисла. Я возопил от восторга и высказался в том ключе, что теперь нам ничего не надо делать: достаточно опубликовать этот единственный ролик, и генералу конец — во всех смыслах, и как высокопоставленному чиновнику, и просто как человеку.

Доктор меня урезонил: все это, конечно, очень здорово и своевременно, но чтобы свалить такого монстра, как Ковров, одних только записей мало. Если просто опубликовать записи, начнется затяжная возня в формате «обвинение-оправдание» с непредсказуемым финалом: у клана мощный ресурс, так что еще бабушка надвое сказала, кто тут победит, даже при наличии такого ужасающего компромата. Поэтому нам нужно обязательно довести ситуацию до логического завершения и спровоцировать генерала на красноречивый поступок, тем самым поставив эффектную точку во всей этой истории. В принципе, у нас уже почти все готово, но нужен человек, способный сделать сенсационный репортаж.

Ольшанский с доктором принялись перебирать имена: они знали немало известных репортеров и журналистов, но все они по некоторым причинам не подходили для этого дела. Дело очень скользкое, без твердых гарантий рисковать никто не станет: мало кто соблазнится перспективой в случае провала остаться один на один с мощным кланом и с треском вылететь буквально отовсюду. В принципе, смелые и рисковые люди есть, но им придется давать большие деньги, которые могли бы гарантировать рывок за рубеж и безбедное проживание всей семьи в течение многих лет, а таких денег у нас нет, так что…

— Как у вас все сложно… — лопаясь от самодовольства, заявил я. — Я могу решить эту проблему буквально за ящик пива.

— Это шутка? — вскинулся доктор. — Поручик, вы понимаете, вообще, всю суть и глубину проблемы?

— Возможно, я не совсем верно выразился, — уточнил я. — Ящик пива — мне. Я знаю человека, который организует нам репортаж на высшем уровне. За это я возьму с него ящик пива. Деньгами брать неудобно, друг все-таки.

— Алекс, не томи! — воскликнул Ольшанский. — Кто этот человек?

— Олег Самойлов, стрингер. Вы видели его работы… — тут я перечислил целый ряд репортажей. — А в Сети он работает под псевдонимом КПП — «Комендант Провинции Писюань».

Доктор с Ольшанским оживленно обменялись мнениями. Работы Олега Самойлова они видели многократно, но про самого автора слышали впервые, и это было вполне закономерно. Самойлов сотрудничал с CNN и целым рядом зарубежных агентств, регулярно поставляя им «жареный» материал, и по понятным причинам об авторстве этого материала умалчивалось. А сетевые репортажи «Коменданта…» иначе как дикими флэш-мобами на грани безумия назвать было трудно, они хоть и пользовались большой популярностью среди отвязной публики, но у людей нормальных вызвали стойкое чувство отторжения.

Итак, предложенная мною кандидатура товарищей отнюдь не вдохновила — но другой у нас не было, поэтому после недолгих прений мы все же решили обратиться к стрингеру.