Шахидка с голубыми глазами - Андрей Дышев

Мы поспали до обеда. Давно меня не заполняла такая умиротворенность. Спал как в детстве, в каникулы. Куда торопиться? Не пристают, словно утренние мухи, навязчивые мысли, не буравят мозг маленькие паровозики, нагруженные проблемами. Сознание чистое, прозрачное, надраенное. И Яна, доверившись мне как доброму и заботливому начальнику, который за все отвечает, все знает и обо всем помнит, спала крепко и тихо, обхватив мою руку, словно плюшевого мишку.

Мы завтракали классикой – яичница и бутерброды с сыром. Она в халате, и я в халате, как Деды Морозы в перерывах между раздачей подарков. Солнечный луч отражался на поверхности кофе, путался в закрученном дымке. Яна наступала под столом мне на ногу, щурилась, улыбалась.

И вдруг – как туча нашла на солнце. Я одевался, тряхнул джинсами – из кармана выпала фотография девушки в очках. Яна подняла ее, усмехнулась – так, как это могут делать только обманутые женщины. Я выхватил из ее руки фотографию, смял в кулаке.

– У тебя хороший вкус, – сказала она.

Хороший так хороший. Я не обязан оправдываться. Даже будь Яна моей женой, я не стал бы этого делать. Оправдываются те, у кого на совести кошки скребут. Человек, которого терзает ревность, – все равно, что трус. Избавиться от страхов он может только сам, никто ему в этом не поможет.

– А я ее знаю, – произнесла Яна. Движения ее стали замедленные и несуразные. Она стояла у окна, не зная, что делать, и сразу стала видна двусмысленность ее положения. Второпях одеться, швырнув ненавистный халат на пол, выйти из квартиры и с грохотом захлопнуть за собой дверь? Опять классика… – Ее зовут Илона. Она каждую весну сюда приезжает. Мы с ней в «Шансе» много раз встречались. Да, очень милая девочка…

Она не знала, что это внучка профессора. Я взял Яну за плечи. Только мужчины умеют «налить лысого». Это когда уровень водки в рюмке возвышается над ее краями и дрожит, сверкает, балансирует на грани допустимого. Прикоснуться к такой рюмке и не пролить – большое искусство. У меня не получилось. Расплескивая слезы, Яна вышла в ванную. А уже через минуту – обратно.

– Извини, – забормотала она, хлопая мокрыми глазами. – Это твое право. Тем более что ты мне ничего не обещал. Ты и так для меня сделал очень много, а я все забываю, кто я…

Она стала торопливо подкрашивать ресницы. Можно возразить – бурно, эмоционально. А можно и промолчать. Только не надо ломать голову, что лучше сделать. Оно само сделается, помимо воли.

Затянула «молнию» на своей черной юбке, поправила складки, глядя в зеркало. Ей идет черный цвет. Как ни странно, и теперь тоже идет. И нет в нем никакого траура. Богатство, многообразие жизни, глубина чувств – так всего много, что не добавишь лишнего.

– Яна, пригласи ее на концерт «Фабрики звезд». Сегодня, в шесть часов. На центральный стадион.

– Пригласить ее? А как же ты?

Мы смотрели друг на друга через зеркало. Когда через зеркало, то совсем не трудно выдержать взгляд. Что-то из него выхолащивается.

– У меня появилось срочное дело в агентстве. Потом я тебе обязательно расскажу.

– Конечно. Приглашу. С удовольствием схожу с твоей девушкой на концерт…

Она свинтила колпачок с губной помады, потянулась губами к своему отражению. Две симпатичные близняшки собираются поцеловаться. Два одинаковых Вацуры сидят на одинаковых креслах по разные стороны комнаты и смотрят на них.

Это уже потом я подумал: а было ли у меня право так рисковать ею?