На краю пропасти - Юрий Владимирович Харитонов

боль и страдания. Но как же после пяти лет одиночества, заточения в тёмном и сыром подвале, не хотелось быть одной — хоть и в своём, но пустующем мире. А душа ощущала единство с Яром, понимала — хоть он и жил среди людей, но юноша также был заключён в темницу, куда не попадали свет и надежда. Туда не проникала и любовь. Порыв нежности к этому столь одинокому и непохожему на остальных парню вдруг всколыхнул нечто в груди девушки. Ольга впилась взглядом в его глаза, и лишь от слабости и пульсирующей боли не смогла тут же прильнуть к Ярославу.

Вспомнились сила и ловкость, с которыми юноша уворачивался от нападавших, когда Ольга сидела под столом и в ужасе прикрывала голову руками от обрушившихся на неё звуков бойни. Среди этого хаоса выделялся именно он, с неестественным хладнокровием уклонявшийся от ударов ножей, успевающий наложить стрелу и метко выстрелить, убивая аборигенов. И тут же хватался за следующую, не обращая внимания на людей, валившихся мёртвыми со второго этажа позади него. Само спокойствие, сила, ловкость и безразличие к смерти. И девушка не понимала, что любуется Яром в тот момент, когда вокруг кипела смертельная схватка. Отрезвил лишь Потёмкин, схвативший за руку и приказавший бежать, пока дикари не очнулись от внезапного нападения Грома. И только теперь Ольга поняла, как, оказывается, сильно тянет её к Яру. Пересиливая слабость, потянулась ладонью к руке Ярослава, чтобы просто потрогать, прижаться, ощутить тепло кожи, но едва коснулась, заговорил Игорь:

— Советую надеть костюмы защиты и противогазы, — напомнил мужчина не оборачиваясь.

Сам он уже противогаз надел. Быстро темнело, и падал снег, отчего все его внимание сосредоточилось на дороге. Приходилось ехать с осторожностью, тут и там из полутьмы в свете фар выскальзывали изувеченные войной и стихией автомобили. Однажды мелькнул обгоревший, деформированный остов танка. Куда делась башня, неизвестно — в освещённом пространстве её не было.

— Фон растёт, — заметил вновь Игорь. — Советую поторопиться.

— Что со мной случилось? — слабым голосом спросила Ольга. Боль в голове утихла, и девушка осторожно села на сиденье.

Игорь, продолжая смотреть на дорогу, ответил:

— Не знаю, откуда у гриба взялась способность управлять мыслями людей, но… она есть и использовалась против вас с Яром. Видимо, споры действуют, как галлюциноген, который заставляет идти прямо к грибу. Рядом с ним ещё усики из-под земли торчат и к жертве тянутся…

— Это он меня так стукнул? — удивилась девушка, явно имея в виду головную боль.

— Нет, это я, — замотал головой Игорь. — Нужно было, чтобы ты отключилась, и он потерял контроль над тобой. Усики его тебя почти достали. И была бы ты сейчас мёртвая… но вкусная, и рядом с теми звериными скелетами прикорнула в тени его шляпы.

— Спасибо, — Ольга вовсе не испытывала злости. Кошмар, который ещё гулял в памяти, был намного страшнее и реалистичней случившегося в жизни, и девушка теперь была благодарна лекарю. Очень не хотелось в агонии, деля ложе с каким-то грибом, медленно умирать и видеть страшные сны, чужие и навеянные извне.

— Одевайтесь, — повторил Потёмкин. — Иначе ваше спасение бессмысленно.

Пока парень с девушкой неумело натягивали «химзу», «КамАЗ», сделав последний поворот, подъехал к городу.

— Вот он, рассадник зла, — пробормотал Игорь, — хотя, что есть зло в этом мире?

Огромные здания еле различимыми тёмными исполинами выделялись на фоне остального пейзажа. Ольга с Яром в удивлении прильнули к стёклам — столько высоких домов они никогда в жизни не видели. Монолиты плотным кольцом стражников выстроились в рукотворную стену, отчего создавалось ощущение, что они охраняют город, вроде некоего забора, от земли до неба — верхние этажи терялись в ещё более тёмном небе, по которому быстро скользили серые тучи. И здания выглядели пустующими — ни единого огонька не мелькнуло в окнах квартир.

— Как же мы тут найдём этих учёных? — тут же спросил Яр.

— Без понятия, — пожал плечами лекарь, — но обходить каждую квартиру у нас нет времени. Будем искать институт…

— Да тут их, как грязи! — с досадой воскликнул Игорь, когда «КамАЗ» по окружной объехал мёртвые высотки и вышел на прямую, осветив фарами плакат: «Наукоград Черноголовка» с перечнем существующих в городе институтов. На пятом Потёмкин перестал считать, ткнув пальцем: — Вот что нам нужно. — Надпись гласила: «Институт физиологически активных веществ». В самом низу перечня красной краской от руки было выведено: «Выживший! Следуй указателям вдоль дороги!», а в конце — отпечаток ладони. — Видно, учёные помогали людям… когда-то. Может, и у нас сегодня будет кров на ночь.

«КамАЗ» медленно объезжал брошенные автомобили. Тьма сгустилась и, казалось, подступала со всех сторон. Свет фар как-то нехотя расталкивал мрак, ржавые корпуса машин то и дело выскакивали на пути. Возможно, виноват был и снег, продолжавший сыпаться с неба, медленно кружась и устилая землю толстым ковром. Но теперь легко было сориентироваться: Игорь, согласно указанию, написанному краской на плакате при въезде в город, взглядом отыскивал дальнейшие инструкции. То на ржавом дорожном знаке, то на придорожном ограждении той же краской была нарисована очередная подсказка: «Прямо», «Прямо», «Направо». Одна часть сознания радовалась: «Вот же ж! Молодцы, яйцеголовые! Не отказались от помощи людям…», другая едко замечала: «Ага. А кто вирус выпустил?» И что-то было ещё меж этих мыслей, что-то неправильное и лживое, что не давало Игорю покоя. Он чуял нутром, что не так всё просто в этом чудо-городке, наукограде…

Последний указатель, гласивший «Добро пожаловать!», привёл путников к нескольким пятиэтажным корпусам. На пороге одного из зданий друзей уже ждали. Фары высветили одинокую фигуру в ярко-оранжевом защитном костюме с огромным обзорным стеклом. Человек поднял руки в знак чистоты своих намерений, но Игорь несколько долгих минут молча осматривал незнакомца, чувствуя некий подвох. Тайна витала, казалось, в самой атмосфере городка. Наконец, Потёмкин, приказав молодым людям дожидаться его в кабине, вышел наружу.

Он медленно и недоверчиво, не опуская автомата, приблизился к одинокой фигуре, стоящей на ступеньках у входа в здание. Фары «КамАЗа» хорошо осветили участок, поэтому лекарь заметил бы любое движение. Но фигура в оранжевом «скафандре» не двигалась. Сквозь обзорное стекло на Потёмкина взирал мужчина в очках. Толстые стекла сильно увеличивали глаза, отчего казалось, что человек их выпучил.

— Я ждал вас, путники, — наконец заговорил мужчина. Голос, искажённый фильтрами костюма, проскрипел, как на старой, заезженной пластике. Он