Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов

— Да ты что?! С какого перепугу? Да куда меня, сиволапого? Да я там всех в большевиков превращу! Кто меня отсюда пустит туда?

Действительно, в родном Департаменте защита кембриджского проекта проходила гораздо труднее и в несколько заходов. Реферат и по-русски и по-английски просвечивали со всем пристрастием. На последнем этапе — на собеседование призвали и лично Жорку. Так они вчетвером и сидели: Свирид, Глотов, Копылов и Хазин, мозговой атакой прикидывая все возможные варианты сей крутой поездки.

Жорка впервые видел подполковника вживую и волновался как гимназистка (сам потом в этом признался).

— Приемы психологического воздействия еще никто не отменял, — мрачно решил попугать напарника Свирид. — Думаешь, к этому готов?

— В каком смысле? Выдержу или двойным агентом стану?

— Лучше тройным, — тихо хмыкнул Алекс.

Глотов чуть хихикнул и испуганно остолбенел.

— Во-во, пошути еще, — отреагировал подполковник и грозно оглядел молодежь.

— Самое забавное, что его нельзя ни на чем прижучить, — почти с сожалением заметил Алекс. — Даже девицу не подсунешь — не женат. Скажет, а я люблю вашу Агнес и готов жениться на ней.

— А папа — Герой Советского Союза, — вставил Глотов.

— Да Маккой знает об этом, значит, и сэр Майкл в курсе. А какой тут может быть криминал? Наоборот, военная косточка. Честь и хвала такого захомутать.

— Тогда вообще какой смысл ехать? Если бы папа хотя бы в Генштабе служил, — в устах Свирида это прозвучало как забористая шутка.

— Я думаю, у него главный экзамен будет по православию и Библии. Аукнется год учебы в семинарии.

— Почему ты так решил? — с любопытством поинтересовался шеф.

— Потому что главный экзамен в Хельсинки у матрасников для меня был диктант по русскому языку. Диктовала природная русская учительница.

Все трое посмотрели на Жорку.

— По православию так по православию, — пожал тот плечами, мол, мне ли быть от этого в печали.

— Вы запись с пилотного ток-шоу сэру Майклу показывали, что он сказал? В отчете ничего не было, — вспомнил подполковник.

— Да ничего особенного, мол, посмотрел, спасибо, — прикрыл Глотова Алекс. — Что там вообще можно было выискать? Он просто расспрашивал арговского абитуриента ВГИКа о его поступлении на режиссуру и о первых впечатлениях от учебы. Про политику — ноль, про злых преподов — ноль, про язвительность других абитуриентов — ноль. Все только в позитиве. Главное, что двадцать минут из шестидесяти рот у ведущего не закрывался, и он ни разу ни в чем не сбился. Всегда завидовал тем, кто может долго гладко говорить, моего личного ресурса на это никогда не хватает. В общем, первый блин комом не был. Все теперь ждут, когда будет следующее. Вот вернется кругом круто завербованный и развернется на полную враждебную медийную англо-пропаганду. А мы его английскую блоху тут же и подкуем…

Они еще все это добрый час перекатывали с места на место, но в конце концов «добро» все же было получено.

— Как ты, однако, с ним разговариваешь, — не мог скрыть по дороге в «Арго» своего восхищения Хазин.

— Чему научила меня наша янычарская школа, так это ни на кого не смотреть снизу вверх. Когда все твои учителя в прошлом могучие нелегалы, то на простых контрразведчиков смотришь без всякого пиетета. Свирид тоже не дурак, понимает: будет требовать субординации — свой рейтинг шефа перед нами точно понизит.

— Все так, но мне показалось, что он от тебя как-то в чем-то зависит.

— Только в плане успеха нашего общего проекта, — не совсем искренне произнес Пан Директор.

Еще через неделю Жорка из Шереметьева улетел в лондонский Гатвик.

12

Вся деятельность Алекса в «Арго» развивалась теперь в виде пальцев одной руки: Первый палец — выставочная деятельность (чтобы было куда смотреть), Второй палец — фитнес по-копыловски: метательный тир, боксерская студия, ратоборские «Мечи и арбалеты» (чтобы было подвигаться), Третий палец — театральный зал и два кинозала (чтобы был мельпоменский ликбез), Четвертый палец — тусовка вокруг «Арго-ньюс» (чтобы было чего-то пообсуждать) и наконец Пятый палец — сплошная маниловщина: своя киностудия, свое ристалище, своя конюшня, свой театр, свое ток-шоу.

И все это начало приносить уже кое-какие дивиденды (пусть не материальные, но амбициозные). Так, со спонсором актрисы Таи Дуровым было договорено, что он негласно оплачивает все расходы работникам ДК по постановке первого антрепризного спектакля (получится, клуб будет вкладываться сильнее). А владелец гольф-поля Борисов не только согласился оплатить архитектурный проект кирпичного замка на своем ранчо, но и согласился, чтобы его возводила копыловское «Буратино».

Еще замечательнее получилось с пилотом ток-шоу «Абитуриенты». Там Жорка своими беспощадно-скрытными вопросами хотел создать пародию на ажиотаж вокруг поступлений во ВГИК, радостный оппонент ни в чем не хотел ему уступать, ну и получилось все очень живенько-весело, хотя, может, чересчур простовато. Костя Беркутов, испросив разрешение, показал снятый материал на одном из малых телеканалов, где было сказано: «Нужен профессиональный перемонтаж». Ну что ж, заплатили монтажеру канала тысячу тугриков и через пару дней получили вполне пристойную телеконфетку. Представили на канал во второй раз и услышали ответ: «Сделаете еще пять таких передач — запустим в эфир». Жорке Алекс сообщать об этом не стал, дабы не расхолаживать его высокое шпионское послушание.

В общем, в «Арго» все уже шло своим хорошо отлаженным чередом: в театральном зале репетировался пилотный спектакль полубеглых актеров, поступали картины на конкурс живописи «Весна», открывались новые выставки, обсуждались эскизы Замка, второе дыхание обрело фехтование на мечах, в «Лавке Поэта» бойко распродавались английские учебные пособия, в Оружейную лавку потянулась продукция уже от московских и подмосковных кузнецов, два видеозала успешно формировали замечательную киноманскую тусовку, у фитнес-центра был отвоеван спортзал, где разместился Большой тир с метанием в цель сулиц, стрельбой из луков, арбалетов и даже из пращей, и где просторней было для ратоборских поединков и Кулачища.

Утренняя занятость питерцев давно сместилась с девяти на десять, а потом и вовсе на одиннадцать-двенадцать часов. Зато вечером мало кто стремился куда-то разбегаться, всем было чем заняться, иногда просто точили лясы в Чайном зале за чаем с сушками и бокалами пива, создавали с аборигенами свои микрокомпашки, постоянно говорили, что надо ходить в театры и на концерты, и каждый вечер оставались в «Арго». Стиль времяпрепровождения, заданный еще в «Биреме», царил и здесь: если выпивали, то без передоза, если выясняли отношения, то без ссоры, если цепляли вопросами Пана Директора, то совсем в легкую. Алексу не приходилось даже разводить по разным углам Лару — Сабину, с этим отлично приноровился справляться директор Фонда Поэта Зацепин.

Так что сильно освобожденный