Время одуванчиков - Александр Афанасьев

А вот мы почему-то чужих – терпим.

Я тоже сплюнул.

– Это так, как есть. Ты это или принимаешь или нет. Мое положение ты знаешь – я, по вашим понятиям, никто, но и вы для меня…

– Не жалеешь?

– О чем?

– Одному быть нельзя.

– А ты сейчас – не один?

Принц промолчал.

– Знаешь, как-то раз один умный человек сказал – других людей ты не изменишь. Но ты можешь изменить свое отношение к ним. Если тебя не устраивает то, о чем ты сказал – что ты делаешь среди этих людей?

– Я – вор.

– И что?

Принц снова помолчал, потом спросил такое, от чего у меня чуть челюсть не отпала.

– Сам короноваться не хочешь?

Ну и ну…

– А зачем?

…

– Вот ты – вор. Сегодня это верный способ намотать себе срок на загривок. Просто потому, что ты на камеру признаешь, что ты вор – а не признать это ты не можешь, потому что тебя раскоронуют, и тут же те, кто давно точат на тебя зуб, – получат возможность отомстить. Так?

…

– Ну, допустим, покрестился я. Я тут же становлюсь обязанным тем, кто меня покрестил, и тут же их враги – становятся моими врагами. Со всеми, так сказать вытекающими. Я должен признавать равными тбилисских, кутаисских, сухумских и еще не знаю кого. Я должен буду участвовать во всех терках и разборках, и плевать, устраивает меня это или нет. Я должен буду отстегивать. А в обмен то – что?

…

– Ты никогда не задумывался над тем, к чему все свелось? Вот я читаю про вас – тот этому в морду дал, оскорбил, избил, в ресторане за ствол схватился. Потом какие-то стрелки, терки мутные, кто был прав, кто не прав. Кто вор, кто нет, кого правильно покрестили, кого неправильно – и так из года в год одно и тоже – алё! Это, по-твоему, и есть жизнь, как она должна быть? Это и есть воровское? Хочешь, расскажу, как надо?

…

– На Сицилии без санкции мафии ничего не происходит – как и по всей Италии. И не только в Италии кстати. Дурью они больше не банчат – они чесноком банчат. Рассказать как?

…

– Покупают поля, высаживают там чеснок. На обработку полей нанимают либо хохлов, либо беженцев с Африки, либо албанцев. Стоит это все копейки, они в Италии работают нелегально. Потом бумажки оформили, что это экологически чистый чеснок, а как ему не быть экологически чистым, если его считай – рабы выращивают, руками. Документы, экологический сертификат там через своих людей выправили, чики-брики – и в Германию. Или в Англию. Там экологически чистые продукты стоят втрое дороже. А в целом на круг – до семи концов выходит.

– Гонишь, – не поверил Принц.

– Отвечаю. На простом чесноке можно иметь, как на наркоте, если мозги есть и рук хватает. При этом, не рискуя пожизненным сроком. Наркотой сейчас банчат албанцы, но так и надо – у них мозгов отродясь не было… Еще рассказать?

…

– Китайские товары. Весь въезд – либо через Италию, либо через Марсель. Документов никаких – на таможне все свои. Но главная фишка не в этом. Куча подпольных фабрик. Вот ты, наверное, своей покупаешь там шмотье брендовое, сумочки там, белье. Стоит это все дорого. А ты никогда не задумывался, откуда все это берется, как это делается и почему так дорого стоит?

…

– А я своими глазами видел. По всей Италии – стоят подпольные фабрики. Больше всего их – у Неаполя. Работают на них хохлушки, румынки, албанки и кого только там нет на этих фабриках. Все нелегалки, работают, там же и спят на нарах, по меркам Италии получают мизерные деньги, а по меркам той же Украины – нормальные. Они шьют те вещи, которые потом стоят три штуки евро, пять штук евро – но только когда на это нашить ярлык. Который не нашивается без разрешения мафии. И там не семь концов, там десять, двадцать, пятьдесят концов. Причем смотри как там – швеи разные бывают и продукция получается разная. Ее принимают. Что лучше всего по качеству – идет в Германию, в США, в Милан – в официальные бутики. Что похуже – продают в Китай и в Россию – нам лохам, потому что мы в этом не разбираемся. А что совсем плохое – в Африку. И знаешь, что мне по секрету сказали?

…

– На России и Китае навар больше всего. Потому как у нас в вещах не разбираются, раз наляпано «Джорджо Армани» – значит, сто пудов пять косарей стоит.

– Вот, с..и!

– Тут не ругаться надо, Принц. Тут надо учиться. Люди миллиарды делают, в то время, как мы тут в дерьме сидим, за копейки грыземся. Или еще такая тема. Во всех крупных итальянских городах есть рэкет. Но как у нас – это только в Неаполе, там совсем отбитые. А вот в Риме этого нет. Никакие толстолобики с битами не ходят, туристов не пугают. Просто каждый владелец пиццерии знает, где покупать муку, а где – сыр. Там подороже – но если он купит в другом месте, то будут проблемы. Проверка придет. Или – в исторической части Рима кафе нельзя выставлять столики на тротуар. Но все это делают. И полиция смотрит в другую сторону. Но только до того момента, как ты поссоришься с мафией. Вот так там все и разруливается. А теперь прикинь такую тему. Вот, есть албанцы. И есть итальянцы. И албанцы говорят – у нас единое криминальное пространство, вор вора не обидит! И потому мы будем у вас работать, лохов грузить, по кабакам гулеванить, крыши ставить. Как думаешь, что на это скажут сицилийцы? Или неаполитанцы? И будут ли они вообще этим убогим по жизни, только с гор спустившимся – отвечать?

Принц загрузился и молчал. Я же продолжил:

– Все эти терки на тему, кто вор, а кто не вор, кто кого и как оскорбил, кто за кого не впрягся, пока тому морду били – всё это от того, что люди не при деле. И не от большого ума. Сицилийцы на все эти терки посмотрели бы, как на трекнутых. У них так никто себя не ведет.

– Ты с сицилийцами в близких? – спросил Принц