Волчье правило - Олекса Белобров

С тяжелым сердцем он поставил револьвер на предохранитель, и пополз за подполковником на бугорок, к срочникам…

Там их ждали.

– Слава Богу, что вы здесь! – горячо зашептал Зверобой. – Я уже думал – придется вас отбивать!

– Ничего, все хорошо, Зверобой! – успокоил его старший лейтенант. – Тикаем отсюда!

– Как тикаем? – не поверил сержант. – «Духов» же мало! – очевидно, ему хотелось еще раз испытать боевой кураж. – Постреляем их на скорую руку, – по-простому построил он свой план, – заберем оружие, мины, документы и айда – к своим!

– Рот закрой! – рассердился начпо. – Ты посмотри, какие они здесь шустрые ребята?! А вдруг на большую банду напоремся, как ваш замполит вчера ночью? – удивил он Петренко внезапным признанием того, что они с Ломом все же не кишлаки ночью грабили.

– Правда ваша… – тяжко согласился сержант Петрик.

– Значит так! – подполковник подвел черту. – Уходим!

– Товарищ старший лейтенант! – негромко позвал рядовой Кулик. – Вас на связь! – он передал гарнитуру.

– Слушаю, Хантер! – прижав наушник к здоровому уху, промолвил замполит.

– Я Джойстик! – с характерным кавказским акцентом проговорил Челадзе. – У нас здесь праблема паявилься.

– Какие, нахер, еще проблемы? – обозлился Петренко в ожидании неприятных известий.

– У «соляры», панимаеш, «двухсотый» аткинулься, – сообщил грузин. – Эта каторый из «трехсотых». А Кролик в истерику попаль, – слышно было, как фыркает наводчик. – Бегаит здес и кричит, чьто ви пакинуль нась, и чьто за пят минут, панимаешь, если вас не будит, он примет команда на себя и зделает марш на ПКП.

– Во-первых, мы сейчас будем, – успокоил Джойстика старлей. – Во-вторых, передай Шаману, чтоб упер ствол в кроличью морду, и не отпускал его от себя дальше, как на три шага. Понял?

– Так точно! – повеселел грузин. – Ми вас ожидаем!

– Конец связи! – Хантер покинул эфир.

Александр коротко доложил начальнику политотдела о происходящем на броне, тот негромко выругался, приказав выдвигаться. Возвращались быстрее, чем шли туда, хотя Александр ничуть не пренебрег мерами безопасности.

Кролик сидел возле кормы, по-стариковски подперев голову руками. Шаман стоял рядом с ним, держа на мушке.

Разговаривать с паникером и трусом не имело смысла, Хантер влез на броню и вышел на армейскую артиллерийскую группу.

Сказочник не спал, пообещав подготовить огневой налет батареи «Град» по душманской засаде. Потянулись невыносимо томительные минуты ожидания. Михалкин, умостившись рядом с Хантером, закурил сигарету и почему-то оказал ему высокие почести – угостил куревом. Вдвоем они тихо сидели, уставившись в небо. С Востока серело, до рассвета оставалось больше часа. Время от времени из-за кормы доносились придушенные всхлипывания старшего лейтенанта Прогнимака – боевой помощник партии боялся рыдать вслух, дабы не накликать еще худшей беды.

В конце концов с плато в воздух снялась армада огненных змеев, которые, описывая огромную дугу, снижались, накрывая место засады. Вскоре там затанцевали яркие шарики взрывов. Казалось, им не будет конца, хотя Александр прекрасно знал – шесть установок выпустят по врагу двести сорок реактивных снарядов…

Не успел разорваться «крайний» снаряд, колонна двинулась вперед. На месте засады не нашли никого, два гектара местности превратились в «лунный пейзаж»: курились дымом и пылью многочисленные воронки. Их было настолько много, что КамАЗу пришлось туго: он едва не засел, преодолевая разбитый участок.

Дальше продвигались согласно «рекомендаций» Магната – до разбитого кишлака по-английски, по левой стороне проселка. В бывшем населенном пункте находилась «точка» Царандоя. Странно, но царандоевцы не спали, на въезде колону встретил бдительный часовой с автоматом ППШ на груди. Два полуразбитых грузовика ЗиЛ-131 служили афганским милиционерам транспортными средствами, такой же ГАЗ-69 («козел» на армейском сленге) исполнял роль командирской машины.

После разбитого кишлака продвигались по-староевропейски – по правой стороне дороги. Ехать было непросто – темно, качество дорожного покрытия оставляло за собой право называться таковым, до «точки», где стояла наша мотострелковая рота, тряслись долго и нудно.

Джелалабадские мотострелки бодрствовали, охраняя сами себя. Небольшая колонна, внезапно вынырнувшая из темноты, как черт из табакерки, вызвала у «махры»[55]нескрываемое удивление. Близко знакомые с местными «духами», они не дали бы и дырки от бублика за жизнь того, кто ночью разъезжает по здешним дорогам вблизи афгано-пакистанской границы.

Узнав, что старшим в колонне является целый начальник политического отдела бригады, командир мотострелковой роты охренел еще больше, и, проникшись тяжелой долей раненых, выделил два БТР-70 вместе с экипажами, приказав своему замполиту (заспанному лейтенанту) сопровождать десантников на ПКП армии. После «точки» ехали уже с ветерком – с включенными фарами и на довольно приличной, по местным меркам, скорости.

На подъезде к подвижному командному пункту Сороковой армии их колонну остановил контрольно-пропускной пост уже знакомого кабульского охранного батальона, военнослужащие которого удостоились чести посетить околицы кишлака Темаче, вместе с представителями средств массовой информации.

Убедившись, что едут свои, охранбатовцы пропустили БМП и КамАЗ, а бэтээры мотострелков отправились назад… В глубине души Александру было приятно: их уже ждали, офицеры Центра боевого управления на этот раз сделали свое дело…

«Двухсотых» перекинули в бортовой ГАЗ-66, «трехсотых» быстро перетянули в УАЗ-452, направив в медсанбат, расположенный неподалеку. И вновь Саня тяжко прощался с ранеными: Шаманом, Будяком, Соболем, другими ребятами, желая скорейшего выздоровления. Особисты забрали Магната, трупы его несчастливых товарищей и их оружие. Сам Михалкин, ничего не сказав, куда-то ушел, «без объявления войны», не сказав ни слова, ни пол-слова.

Кавалер почетного знака ЦК ВЛКСМ «Воинская доблесть» товарищ Кролик со своим КамАЗом тоже исчез, растворился незаметно, как будто его и не было никогда.

– Вот мразь! – с презрением сплюнул Хантер. – Носит же таких земля!

От десантников вроде бы отцепились. Ненадолго. К броне подскочил какой-то болтливый майор, громко требуя, чтобы БМП-2Д отогнали подальше от штабного городка. Не желая спорить, Александр скомандовал, и Чалдон подогнал броню вплотную к новеньким бэтээрам охранбата.

Хотелось есть, чувствовалась усталость и непреодолимое желание спать. Проглотив холодные консервы, запив их варирудской водой, протравленной таблетками пантоцида (от чего та приобрела отвратительный хлорный привкус), десантники перекурили «противозачаточными» сигаретами «Охотничьи» («Смерть на болоте»).

– Всем отдыхать! – распорядился старлей в завершение позднего ужина (или раннего завтрака).