Рейдовый батальон - Николай Прокудин

Я блаженствовал, забравшись в пятисотлитровую походную резиновую ванну. Утро началось чудесно: вкусный завтрак, вместо сухого пайка, отличный компот из айвы, новый анекдот. В довершение всех прелестей жизни «бассейн» оказался свободен и был наполнен чистой и теплой водой. Прекрасное утро: все живы, рейд заканчивается. Отдохнул, развеялся. Красота! Сейчас еще немного полежу, покачаюсь на надувном боку «бассейна» и пойду заниматься повседневными делами.

Вдалеке клубилась пыль, и вскоре показались шесть БМП. Две «коробочки» — это машины нашего разведвзвода, а остальные — из разведроты. С крайней спрыгнул лейтенант Пыж и направился к штабной машине на доклад к комбату, устало загребая ногами густую пыль.

Вокруг стояла относительная тишина, насколько может быть тихо в военно-полевом лагере. Просто артиллерия не стреляла, авиация не летала, танки не ползали, и в душе уже появилось ощущение покоя. День без войны…

Бойцы лениво ходили между машин. Кто не спали, те трясли матрасы, одеяла, спальники, мыли посуду — шла мелкая повседневная суета. Все это происходило как бы помимо меня. В мыслях я уже был в отпуске на Черном море. А пока мечта не превратилась в реальность, довольствовался малым. Я потихоньку отмокал, смывая пыль и грязь. Вода — это жизнь…

Отпуск приближался со всей неотвратимостью. Ура! Я все же сумел дотянуть до лета, несмотря на неоднократные попытки начальства как, и положено молодому лейтенанту, отправить меня отдыхать зимой. Но я их перехитрил и победил.

Сегодня вновь очередная удача! Проснулся пораньше и в результате первый провожу омовение в чистой теплой водичке, и никто не гонит, не мешает. Жизнь — это постоянная череда удач и неудач, главное, чтобы первых было больше. Возле моего «бассейна» остановился потягиваясь, заспанный прапорщик Бугрим.

— Когда освободишь ванную?

— Никогда! Витек, скажи лучше откуда разведка вернулась? — вопросом на вопрос ответил я.

— К Ниджерабу бегали, что-то случилось у разведчиков капитана Ардзинбы, вот Пыж и умчался среди ночи. В эфире у них был режим радиомолчания, сейчас все узнаем.

Вскоре в дверях санитарки показался заспанный Подорожник и поздоровался с взводным. Николай что-то оживленно рассказывал, размахивал руками, а затем пошел в сторону походной кухни.

— Коля! Пыж! — заорал я из ванной. — Подойди на пять минут, будь другом.

— Ну, чего орешь, валяешься тут сытый и голый в воде, балдеешь как король, а я устал, измучен и голоден.

— Что случилось, куда унеслись ночью по тревоге как сумасшедшие?

— Разведроту спасали. Петро Турецкий погиб по глупости нового ротного. Коляда (начальник разведки полка) вызвал на подмогу.

— Твою мать, — выдохнул хрипло я и чуть не захлебнулся, от неожиданности соскользнув с мокрого края в воду.

— Как все произошло? — спросил ошеломленный Бугрим.

— Они небольшой кишлак ночью блокировали. Афганская застава и взвод из второго батальона им помогали. Турецкий и еще два солдата шли в дозоре. Получили от информаторов сведения о том, что банда Керима в этом кишлаке ночует. Керим ведь половину Баграмской «зеленки» контролирует, завалить его, было бы большой удачей! Петр застрелил из пистолета с глушителем троих часовых, а четвертого не заметил. «Дух» сквозь дыру в дувале в спину их длинной очередью срезал — не заметили гада. Таджика-переводчика сразу насмерть, Турецкий еще минуту отстреливался, прикрывая раненого солдата. Раненый — Царев. Помнишь, в вашу роту боксер на неделю попал, а потом его забрали разведчики? Он в какой-то сарай заполз и оттуда отстреливался. Роту прижали на северной окраине, а когда мы примчались с противоположной стороны, у них совсем дела были плохи.

Мой механик — молодец, Васька-«малыш» двух «духов» дувалом задавил! Еще одного я из «подствольника» снял, а нескольких из пушки замолотили. Царева быстро погрузили в десант, трупы наших и одного «царандоевца» на «ребристый» лист бросили — и ходу! Еле-еле выскочили. Во второй машине — дыра в борту от попадания из «безоткатки». «Духи» с окраины кишлака к нам толпой бросились, но нас уже и след простыл — одна пыль. По дороге обратно еще одну машину со второго бата подбили, прапорщик ранен.

— Что у Царева? — спросил Бугрим.

— Дыра в груди и пуля в животе. Возможно, выкарабкается. Молодец парень! Лежал на спине, в одной руке — граната с выдернутой чекой зажата, а в другой — автомат с последним полупустым магазином… Разведка сейчас стоит у медсанбата, мы только оттуда. Опознание тел идет. Жрать хочу и спать. Пойду я, ладно, ребята, бывайте…

— Е… мать! — и я замолотил по краю бассейна кулаком в бессильной злобе. — Как же так! Петро!

Мы с Петькой родом из одной области, из соседних городков. В один день оказались в этом полку, в этой долбаной, гребаной чужой стране, за одним столом заменщиков сидели, там и познакомились. Невредимых от компании заменщиков осталось из восьми человек уже только половина.

— Да, дела… — вздохнул Виктор.

— А ведь он с двумя солдатами в прошлом году целый батальон мародеров взял в плен, — грустно сказал я, и мои глаза стали влажными от слез. — Настоящий герой!

Я вспомнил, что Петя обладал огромной силой: разбивал об голову два кирпича, гнул подковы, ломал руками любые доски, в то же время он был спокойным и добродушным парнем.

* * *

В том октябре наша рота взяла в плен у Баркибарак несколько «духов». После проведенной «воспитательной работы» со стороны разведки один сразу скончался, а другой заговорил и вызвался быть проводником, а третьего расстреляли за ненадобностью, пока «царандоевцы» не видят. Им пленного если передать, то они вскоре его из тюрьмы обязательно отпустят. В городке, по словам «языка», расположился дезертировавший в полном составе батальон афганской армии. Что-то порядка восьмидесяти человек. Заняли они под казарму административное здание, а комбат захватил самый большой дом. Мародеры-дезертиры грабили машины на дороге, облагали «данью» всех местных торговцев. Другие малочисленные банды к ним не лезли, а от столкновений с крупными — дезертиры уклонялись. Ни с нами, ни с афганской армией старались не конфликтовать. Нападали они на нас очень редко, бывало, похищали солдат-наркоманов, а затем продавали их или обменивали на что-нибудь, бывало, что угоняли машины.