Требуется Квазимодо - Анна Ольховская

– Ску-у-учно, – коренастый белобрысый парень, чей возраст благодаря не очень здоровому образу жизни конфузливо прятался от точного определения, лениво цвиркнул слюной сквозь щель между зубами. – Чего они все время мужиков сюда таскают, хоть бы одну бабу привезли!

– Много тебе баба кирпичей налепит! – фыркнул его напарник, жилистый высокий дядька с наголо обритой головой. – Тут и мужики дохнут от работы, как кони, а баба, ваще, и неделю не протянет.

– Дак зачем баб на конвейер или в карьер? – светло-голубые глазки (именно глазки, слишком уж мало места занимали они на лице их носителя) мгновенно наполнились похотливым «маслицем». – Они для другого дела нужны, чтоб не скучно было! Ведь круглосуточная в них необходимость имеется, если задуматься! Днем – жрачку готовили бы, стирали, убирали, ночью – нас бы ублажали, со всем тщанием! А кто халтурить бы начал – получил бы по полной программе, и энтузиазм вернулся бы! И не только ночью ведь бабы развлечь могут, но и днем, вот как сейчас!

– Мечтатель! – насмешливо хмыкнул лысый. – Ты, Гришаня, ничего не забыл?

– Забыл, – с хрустом потянулся Гришаня. – Как баба пахнет, забыл за те три месяца, что тут без выходных торчу!

– Ты, похоже, забыл, зачем тут вообще торчишь. И за что нехилые бабки получаешь, кстати. Ты охранником здесь числишься, между прочим. И должен каждые двадцать минут цеха обходить, следить, чтобы эти козлы работали, а не отлынивали! А ты уже больше часа валяешься на койке и ноешь!

– Дак и ты, Гвоздь, вроде не особо утруждаешься, – лениво отмахнулся белобрысый. – Че-то я не видел, штоб ты поскакал в цех, как положено по уставу.

– Потому что я – старший в наряде.

– Ай ладно! Тебе тоже не в кайф тащиться из теплой каптерки в холодный цех! Да еще в такую погоду! Не то снег, не то дождь, слякоть, сырость, бр-р-р! – парня аж передернуло.

– Так ноябрь за окном, не май, – невольно поежился и Гвоздь. – Скоро закроемся. Хозяину придется снова облавы на бомжей и придурков, приехавших в Москву на заработки, устраивать и на Кавказ их отправлять.

– Так это ж здорово! – оживленно потер руки Гришаня. – Хоть отсюда выберемся! И развлечемся, и по бабам пройдемся! Хозяин ведь премиальные за каждого барана дает!

– За каждого сильного и крепкого барана. За доходяг, если ты помнишь, штрафные можно получить, из зарплаты вычтут, если клиент в течение недели копыта отбросит.

– Да как же их разберешь – доходяги они или здоровые? Иногда внешне – лось лосем, а на деле – сопля хилая. А иногда – совсем наоборот. Вон, как хозяин на Пашку с Кабаном из-за Немтыря наезжал, Кабану даже рыло пару раз поровнял – че калеку-то привезли, мало того, что он всю машину в кровище изгваздал, так все равно подохнет! Лечить-то его тут некому!

– Ага, помню, – усмехнулся Гвоздь. – Хозяин хотел сразу Немтыря пристрелить, но, наваляв Кабану, успокоился и велел мужика в барак оттащить и на нары кинуть. Вдруг оклемается?

– Так ведь и оклемался же! Хотя и остался калекой, а живой! И работает не хуже других, и нас веселит. О, кстати, пойдем пуганем его! – Гришаня закопошился, полез в тумбочку. – Хоть поржем. А то скоро передохнем от скуки, как мухи.

– И не надоело тебе? – покачал головой Гвоздь, поднимаясь. – Всегда ведь одно и то же.

– И че? Все равно ржачка! О, нашел! – белобрысый вытащил из-под груды хлама небольшое зеркало в овальной пластмассовой рамке. – Пошли.

– Пошлю, – хмыкнул напарник, поправив на плече ремень автомата. – Причем неоднократно и в разные места. Оружие не забудь, секьюрити хренов!

– Ой, да ладно! Твоей пушки вполне достаточно, они и так нас боятся!

– Гришаня, тебе что, работа надоела? Мало платят?

– Да не, все пучком, а че?

– А то! Совсем обленился, хрен моржовый! Автомат ему лениво взять! А если хозяин тебя вот так увидит? С зеркалом наперевес вместо ствола? Хочешь в цех попасть, на работу? Кирпичи таскать?

– Ладно, ладно, не бузи, – буркнул Гришаня, взяв со стола оружие. – Теперь доволен?

– А мне, если честно, по фигу, – пожал плечами лысый. – Я те просто напомнил, что тут у нас к чему.

Он первым открыл дверь каптерки, где грелись обычно дежурившие охранники, и страдальчески скривился:

– Ну и хрень! Три часа дня, а темно, как ночью! Вон, тучи какие брюхатые нависли, теперь неделю целую снег с дождем будет лепить! Давай, бегом за мной! Да не топай ты так, слоняра! Грязь во все стороны летит!

– Я те че, балерина, че ли, – бабочкой порхать! – огрызнулся парень, стремившийся побыстрее преодолеть несколько метров, отделявших каптерку от длинного навеса, под которым и располагались «цеха» нелегального кирпичного завода.

Их за последние годы развелось на территории России, как блох на бродячей собаке. Особенно много их было в Дагестане, но и в Подмосковье тоже имелись – столица ведь активно строилась, и на дома бизнес-класса нужен был кирпич. Много кирпича.

Прибыльный бизнес, между прочим! Глина и песок – все это бесплатно, главное, хороший карьер найти и местную власть подмазать. Капитальную стройку разворачивать не надо – привез к карьеру оборудование (печи, конвейер и т. д.), установил навес от дождя и снега, огородил территорию колючей проволокой, выкопал землянки для рабов, установил полевую кухню, теплые вагончики для охранников, отловил в городе кучку бомжей и гастарбайтеров и – вперед! Лепи себе кирпичи – и складывай в карманы прибыль. А выбывшие из строя из-за непосильной работы и скотских условий жизни рабы просто и незатейливо закапывались на дне выработанного карьера…

Единственный минус этих подмосковных заводиков – зимой они работать не могли, морозы не позволяли. Приходилось сворачивать лавочку до весны и переходить на поставку рабов для республик, то есть стран! – Кавказа.

Вот и этот заводик, затаившийся приблизительно километрах в ста от Москвы, дотягивал последние дни. У конвейера осталось совсем мало рабов – с наступлением холодов жить в землянках и работать на открытом воздухе могли только самые сильные и крепкие.

Хотя внешне о них этого сказать было бы нельзя.

Например, человек, к которому направились сейчас охранники, вообще непонятно каким образом удерживал свое исковерканное тело в вертикальном положении. Вернее, почти в вертикальном…

Его словно скрутили когда-то в жгут, вывернув ноги и руки самым невероятным образом, да так и оставили. И непонятно было – то ли это переломы неправильно срослись, то ли тело мужчины свело вечной судорогой.

В пользу последней версии свидетельствовало его лицо. Понять, как выглядит – или выглядел – этот несчастный на самом деле, было практически невозможно: мышцы лица чудовищно исказились, словно какой-то безумный кукольник, обкурившись травы, решил вылепить из глины свой личный глюк.