Ракета в морг - Энтони Бучер

Ракета в морг

* * *

Посвящается Литературному обществу Маньяны и, в особенности, Роберту Хайнлайну и Кливу Картмиллу

Введение

ФОУЛКС, Фаулер (Харви), писатель; род. в Сан-Франциско, Калиф., 15 января 1871; родит. Роджер Клинтон и Кэтрин (Ливингстон) Ф.; бак. иск-в, Стэнфорд, 1890; маг. иск-в, Кингс-колл., Кембридж, 1892; ж. Мэри Маргарет О'Доннелл из Сан-Франциско, 3 июня 1893; 1 сын, Роджер О'Доннелл (покойный); 2 ж. достопочт. Патриция Сент-Джон из Лондона, Англия, 10 мая 1903; 1 сын, Хилари Сент-Джон. Препод. физики, Стэнфордский ун-т, 1892-95; журнал. работа в Сан-Франциско, 1895–1900; бюро правит. пропаганды, 1917–1919. Чл. Лиги американских писателей, общ-ва “Фи Бета Каппа”. Республиканец. Сост. в Епископальной церкви. Произведения: “Жаворонка пенье”, 1897. “Легенды 49-го года”, 1898. “Последний берег”, 1898. “Под бездной”, 1899. “Изыскания доктора Дерринджера”, 1900. “Пурпурный свет”, 1901. “Возвращение доктора Дерринджера”, 1903. “Интриганы” (пьеса), 1904. “Миссия скорби”, 1906. “Миссии в сумерках”, 1908. “Дальнейшие изыскания доктора Дерринджера”, 1909. “Золото на мельнице”, 1912. “Одна лишь миссис Фоксли” (пьеса), 1913. “Юнион-Пасифик”, 1916. “Дерринджер”, 1916. “Дерринджер на войне”, 1919. “И Земля сотряслась”, 1923. “Бесспорная теория”, 1924. “Малиновая призма”, 1926. “Последние изыскания доктора Дерринджера”, 1927. “Жизнь и доктор Дерринджер: Автобиография”, 1928. Публ. в журн. Адрес: через Хорнби и Фрейзера, 386, Четвёртая авеню, Нью-Йорк.

Из справочника “Кто есть кто в США за 1928–1929 гг.”

Суть Фаулера заключалась в его уникальности. В редкие, но тем более очаровательные моменты он забавлял нас своими акробатическими трюками; врачи, услышавшие их описание, объявили бы их невозможными, пока не увидели бы сами. Точно так же марсианин мог бы сказать, что невозможно создать персонажа столь реалистичного и живого, что он стал бы частью общечеловеческого сознания от Пеории до Тимбукту. Но мы, читавшие о славных подвигах доктора Дерринджера, знаем, что ни один доказанный факт не может превзойти в своей реальности это великолепное творение Фаулера.

Даррел Уимпол, “Фоулкс Великолепный”, Нью-Йорк, изд-во “Хорнби”, 1931.

Исключите невозможное. Тогда, если не останется ничего, какая-то часть “невозможного” должна быть возможной.

Фаулер Фоулкс, “Изыскания доктора Дерринджера”. Нью-Йорк, изд-во “Хорнби”, 1900 год. (А также другие произведения о докторе Дерринджере.)

Первый день: четверг, 30 октября 1941 года

1

Леона Маршалл вытянула на кровати длинные ноги и удобно заложила руки за рыжеволосую головку.

— Как мило, что я не стала кормить её грудью, а? — пробормотала она. — Только представь, как неудобно было бы тебе взять на себя это.

Её муж снял бутылочку с электрического подогревателя и, приложив её к своему запястью, проверил температуру молока.

— Всякое бывает, — согласился он. По-видимому, удовлетворённый молоком, он обернул бутылочку тканью. Затем он подхватил из люльки трёхмесячную дочку и высоко поднял её. Эти двое глупо и славно улыбнулись друг другу.

— И никаких игрушек, — предупредила Леона. — Она должна понять, что время приёма пищи — строго деловое.

— Мы и не играем, — неубедительно возразил Теренс Маршалл, усаживая дочку на согнутую руку и нежно тыкая в её пухлый животик.

— Нет? — в голосе Леоны послышалось подозрение.

— Нет. Знаешь что, Леона; это толстая маленькая девица. Думаешь, она, когда вырастет, станет такой, как мать?

— Такой, как та сейчас… — удручённо осмотрела себя Леона.

— Такой сойдёт. Давай, милая, открывай ротик. Это молоко. Чудесное молоко. Ты же помнишь. — Розовые губки неохотно приоткрылись, затем жадно сжали резиновую соску.

— Что-нибудь интересное было сегодня? — задумчиво спросила Леона.

Ребёнок выпустил соску и неопределённо повернулся на звук голоса. Его отец сказал:

— Чёрт возьми, Леона, если я согласен кормить, хотя бы позволь мне спокойно этим заняться.

— Но что-нибудь было?

— Вот, милая. Хорошая сосочка… О, ничего особенного. Просто убийство. Нет, — поспешно он оборвал жену, прежде чем она успела заговорить. — Ничего по твоей части. Проклянуть лейтенанта из отдела по расследованию убийств, наделив женой-любительницей детективных романов, истинный пример тех неисповедимых путей Господних, что забыл оправдать Мильтон. Ничего особенного тут не было. Ни запертой комнаты, ни таинственных орудий убийства, ни железных алиби — последнее, главным образом, потому что у нас пока нет подозреваемых.

— Но всё же… — проговорила Леона.

— Ладно — если помолчишь, расскажу. Она не против, если я говорю. Видишь: её это как будто убаюкивает. Нет, это был просто бомж в ночлежке на Мэйн-стрит. Бродяга. Имя, согласно книге записей, Джонатан Тарбелл. Нет смысла его как-то проверять. Пробыл там недели две, по словам клерка. Только спал, днём не появлялся. Пару раз к нему кто-то заходил — описание слишком расплывчатое, чтобы с этим что-то делать. Выстрел в сердце с близкого расстояния. Автоматический тридцать пятого калибра. Оружие шустрое, хоть и экстравагантное, брошено прямо у тела. Отпечатков нет, что, с учётом голых рук покойника, исключает самоубийство. Кто-то, предположительно, убийца, обыскал комнату, но не позаботился забрать более трёхсот долларов наличными. Вот как всё выглядит: одежда Тарбелла была новой и неплохой, и у него было много денег — слишком много для человека с общественного дна. Убийце было что-то нужно в комнате — но не деньги. Так что, по всей вероятности, Тарбелл был связан с каким-то вымогательством (возможно, шантажом), слишком далеко зашёл, и о нём позаботились. Это довольно ясно, и следующий очевидный шаг…

— И ты не собираешься дать ей отрыгнуть? — спросила Леона.

— Слушай. Если я не говорю тебе, что делал, ты засыпаешь вопросами. Если пытаюсь тебе рассказать, начинаешь перебивать и…

— Давай, пусть отрыгнет.

— Ладно.

— И не забудь тряпочку. Мы не можем каждый день чистить твой костюм.

— Хорошо. И, в любом случае, я её и не забыл. — Лейтенант Маршалл перекинул через плечо подгкзник и поднял дочку. — Проблема с вами, мадам, — продолжал он, похлопывая младенца по попоке, — состоит в том, что вы, на самом деле, не интересуетесь преступлениями. Вас волнуют причудливые оборки и меха романтизма, которыми дурят авторы детективных сюжетов. Само же преступление по сути своей плоско, скучно, однообразно и бесконечно важно. — Он говорил с серьёзными, грубоватыми интонациями, которые временами приобретала его разговорная речь, а дочка отвечала ему столь же серьёзной и даже ещё более резкой отрыжкой.

— Знаю, — фыркнула Леона. — Она вырастет критиком.

Маршалл ухмыльнулся ребёнку.

— Давай бросим твоей маме косточку, а?

Свободной рукой он выудил из кармана нитку бус и клочок бумаги и бросил их на кровать.

— Посмотрим, что ты об этом скажешь, а мы пока