Тайна доктора Николя - Гай Ньюэлл Бусби

Гай Н. Бутби

Тайна доктора Николя

Глава I

Владелец нового ресторана «Империал» на набережной Темзы вошел в свой богато обставленный кабинет, закрыл дверь и, задумчиво почесав подбородок, вынул из ящика стола письмо, которое бережно хранил в течение двух месяцев.

Уже в тридцатый раз перечитывал он это послание, но до сих пор не стал ближе к его пониманию, чем при самом получении. Почтенный ресторатор и переворачивал его другой стороной, и складывал различными способами в надежде найти водяные знаки, и рассматривал на свет, и что только ни делал — ничто не помогало, и содержание письма по-прежнему оставалось для него загадкой. Затем он с некоторой поспешностью вынул часы с репетиром[1] и нажал пружинку: часы пробили четверть восьмого. Ресторатор с видимым испугом бросил письмо на стол.

«Это самый необычайный случай, с которым мне когда-либо приходилось сталкиваться, — подумал он. — Я веду свое дело уже тридцать три года и полагаю, что сегодня все должно открыться. Я надеюсь, что все пройдет благополучно».

В это время вошла его помощница, миловидная девушка лет двадцати пяти. Она заметила на столе открытое письмо, и при взгляде на смущенную физиономию хозяина ее глаза блеснули: любопытство девушки было возбуждено до предела.

— Кажется, вы чем-то расстроены, мистер Макферсон? — участливо спросила она, кладя перед ним бумаги, принесенные на подпись.

— Вы это верно заметили, мисс Салливан, — ответил ресторатор, отодвигая от себя документы. — Я расстроен из-за многих вещей, а в частности — из-за этого письма.

Он протянул девушке письмо, и та начала читать его с подобающим вниманием. Но, дочитав почти до конца, она остановилась в изумлении, а затем опять принялась за него с самого начала. Макферсон надел очки и смотрел на помощницу испытующим взглядом.

— Все это очень любопытно, — произнесла девушка, видя, что патрон ждет ее комментариев по поводу письма. — Очень любопытно, — повторила она.

— Скорее странно, — прервал ее босс, — да, странно. Самое странное письмо, которое я когда-либо получал. Видите, на почтовом штемпеле стоит «Куйаба, Бразилия». Оно получено три месяца тому назад. Мне было чрезвычайно интересно узнать, где находится эта Куйаба и что из себя представляет. И теперь я занялся этим вопросом серьезно.

Произнеся это с некоторой гордостью, он откинулся на спинку стула, засунул руки в карманы и взглянул на свою секретаршу.

— А где она находится? — спросила она.

— Куйаба, — ответил ресторатор, с трудом ворочая языком, не привыкшим к такому сочетанию звуков, — находится в восточной части Бразилии, на границе с Боливией. Город стоит на реке Куйабе и известен как столица бразильских алмазных приисков.

— Значит, автор этого письма живет там?

— Не знаю. С нас достаточно того, что он пишет оттуда. Он заказывает обед на четыре персоны в отдельном кабинете с окнами на реку ровно в восемь часов — заказывает за три месяца вперед, дает список блюд и даже указания относительно сервировки стола. Примечателен тот факт, что, как становится ясно из письма, он ни разу не видел тех, с кем будет обедать. Он пишет, что один будет из Гонконга, другой из Блюмфонтейна, а третий находится где-то в Англии. Каждый из них предъявит самую обыкновенную визитную карточку с красным пятнышком в углу, и его тотчас же нужно будет провести в кабинет. В общем, я совершенно ничего не понимаю. — Он замолчал и затем прибавил: — Гонконг находится в Китае, Блюмфонтейн — в Южной Африке.

В этот момент появился старший лакей, остановившийся в дверях с таким видом, точно уважение к хозяину не позволяло ему подойти ближе.

— Уильям, готов ли номер двадцать второй?

— Да, сэр. Вино поставлено охлаждаться и будет подано вовремя.

— В письме сказано: вместо электричества должны гореть свечи под красными колпачками. Готовы ли эти колпачки?

— Все исполнено, сэр.

— Ах да, не забыли ли вы принести блюдечко и бутылку молока? Не правда ли, оригинальное требование?

— Все принесено, сэр.

— Кто будет прислуживать на обеде?

— Джонс, Эдмунд, Брукс и Том.

— Прекрасно. Передай швейцару, чтобы тот внимательнее следил за посетителями, и скажи Бруксу, чтобы он немедленно провел в кабинет этих трех джентльменов.

— Будет исполнено, сэр.

Лакей вышел.

— Хоть все эти указания в высшей степени необычны, надеюсь, что доктор Николя останется доволен их исполнением, — проговорил Макферсон.

Глава II

Без десяти минут восемь небольшой кабриолет подъехал к ресторану. Из него вышел джентльмен плотного телосложения, небольшого роста, на коротких ножках и с длинными волосами, облаченный в сутану, — словом, типичный каноник. Расплатившись с извозчиком, он протянул швейцару, открывшему перед ним массивную входную дверь, свою визитную карточку. Тот, заметив на ней красное пятнышко, окликнул лакея, который тотчас проводил почтенного джентльмена в номер двадцать второй.

Едва лакей успел вернуться на свое место в вестибюле, как подъехал еще один кеб, а за ним еще один. Из второго проворно выпрыгнул высокий, прекрасно сложенный господин лет тридцати; он был одет в элегантный вечерний костюм. Показав швейцару свою карточку, тоже с красным пятнышком, посетитель проследовал за лакеем. То же сделал и джентльмен, вышедший из третьего кеба. Он также был одет в вечерний костюм, но уже иного вида: костюм казался старомодным и довольно поношенным. Этот посетитель был тоже высокого роста, как и предыдущий, но с совершенно седыми волосами и лицом, изборожденным морщинами.

Наконец все трое собрались в кабинете номер двадцать два. Когда лакей ушел, высокий господин, которого мы в отличие от другого будем называть лучше одетым, вынул часы и, взглянув на них, обратился к двум другим.

— Джентльмены, — произнес он с резким американским акцентом, — сейчас без трех минут восемь. Снимем маски: мое имя Истовер.

— Очень рад слышать это, — сказал хуже одетый джентльмен, — мое имя — Прендергаст.

— Удивительно разумное решение, — заметил каноник, — мое имя — Бакстер.

Троица обменялась рукопожатиями и уселась за столом.

— Скажите, пожалуйста, имели ли вы когда-нибудь удовольствие видеть доктора? — спросил Бакстер Прендергаста.

— Ни разу, — ответил тот, — быть может, мистеру Истоверу повезло больше меня?

— Увы, нет.

— Где он находился, когда вы поучили от него весточку?

— В Нэшвилле, Теннеси, — ответил Истовер, — затем в Тагупапа, Новая Зеландия, потом в Пекине.

— А я слышал, что сначала в Брюсселе, затем в Монтевидео и далее на Золотом Берегу в Африке. А вы, мистер Бакстер?

Каноник взглянул на часы: было ровно восемь.

— Сперва в Афганистане, в Кабуле,