Норфервилл - Франк Тилье

FRANCK THILLIEZ

 NORFERVILLE

 ФРАНК ТИЛЬЕ

 НОРФЕРВИЛЛ

ПЕРЕВОД КОЛЫЖИХИН А. AKA KOLYZH (НОЯБРЬ'2025)

Моей семье

- Мясо жило за счет мяса, жизнь за счет жизни.

Были те, кто ел, и те, кого ели.

Закон был: ЕШЬ или БУДЕШЬ СЪЕДЕН.

Джек Лондон, - Белый Клык

Пролог

1996

Леони не следовало выпивать этот последний бокал, но опьянение окутало ее мягким коконом, настолько приятным, что она не хотела из него выходить. Рядом с ней ее подруга Майя уже давно перешла границу. Ее губы блестели от смеси кленового сиропа, красного вина и водки, голова покачивалась в такт североамериканской музыке, звучащей в зале. Скоро она не сможет вернуться к родителям. Леони прижалась губами к губам подростка справа от нее. Его звали Тодд.

— Пойдем с Майей.

Тодд не предложил проводить их, слишком занятый выпивкой со своими друзьями. Завтра у них не было занятий, вечер только начинался.

Тогда Леони встала, надела свое зимнее пальто, тяжелое как бронежилет, шапку и перчатки с мехом лося, и потрясла свою подругу.

— Пойдем, Майя, домой.

Le Bliz был, без сомнения, самым старомодным баром во всем Квебеке, с фотографиями исследователей в фетровых шляпах, украшавшими стены, рогами карибу, висящими за барной стойкой, и разноцветными столами 1970-х годов. Но в Норфервилле он оставался одним из немногих мест, где можно было создать иллюзию побега от скуки. Здесь собирались шахтеры Iron North Company, которые жили в своих бараках, белые жители города и несколько коренных жителей из резервации Папакассик, по возможности не смешиваясь друг с другом. Несмотря на это, регулярно вспыхивали драки, разжигаемые ненавистью, уходящей корнями более чем на столетие назад, когда миссионеры с юга обнаружили наличие огромных месторождений железа на границе провинций Квебек и Ньюфаундленд и Лабрадор. Тогда они вторглись на индейские территории с помощью взрывчатки и бульдозеров. Норфервилл казался колыбелью насилия, вырвавшейся из глубин ада.

Две шестнадцатилетние девушки родились со льдом в жилах, поэтому, выйдя из заведения, они не почувствовали особого холода. Тем не менее, температура была минус 6 °C. Фонари извергали оранжевый туман на толстый слой снега в этом марте. После 23 часов главная улица центра города напоминала старую декорацию к фильму ужасов. Здесь подряд стояли мрачные магазины с блеклыми фасадами и большими пустыми пространствами между ними — надо сказать, что здесь не было недостатка в месте для застройки. Это было мертвое, унылое место, Норфервилл во всем своем великолепии, и всегда ожидалось, что из-за двух мусорных баков выскочит бурый медведь. Жизнь — если ее можно было так назвать — возобновлялась только в 6 утра с шумом снегоуборочных машин, затем в 7:30 открывался продуктовый магазин Dépanneur, за ним — автосервис Répar’tout и хозяйственный магазин Chez John, где можно было найти практически все. Один и тот же распорядок, день за днем, повторяющийся до бесконечности. Земля могла бы перестать вращаться, и местные жители даже не заметили бы этого.

Школа Marie-Immaculée находилась немного дальше. Обе подруги учились там с самого раннего детства и сейчас были в последнем классе. Если они хотели продолжить образование, им скоро пришлось бы уехать учиться в общеобразовательный и профессиональный колледж[1] ближайшего города Септ-Иль. Но здесь, в самом северном и одном из самых изолированных населенных пунктов Квебека, понятие «близость» было весьма относительным: Септ-Иль находился в восьмистах километрах и был доступен только после тринадцати часов езды на единственном поезде, который ходил два раза в неделю, если все шло хорошо. Конечно, здесь был крошечный аэропорт, но билеты были непомерно дороги, а маленькие самолеты, которые могли здесь приземляться, были зарезервированы для перевозки шахтеров — это называлось «fly-in fly-out. - Ни одна дорога не вела в Норфервилл. Ни одна дорога не позволяла выбраться отсюда. Это был печальный тюремный остров посреди тайги.

Майя, имевшая в роду кровь инну, не имела ни малейшего шанса покинуть эту дыру — ее безработные родители едва выживали, не в силах покинуть земли своих предков. Леони, дочь белого отца и коренной жительницы резервации, напротив, надеялась изучать морскую биологию. Однажды она увидела репортаж о китах и белухах в Тадуссаке и с тех пор мечтала только о том, чтобы провести остаток своей жизни на реке Святого Лаврентия или в открытом Атлантическом океане в компании этих огромных млекопитающих. Ее отец, сотрудник INC, зарабатывал в два раза больше, чем мог бы заработать где-либо еще. Поэтому он мог обеспечить ей прекрасную жизнь. Главное, чтобы это было подальше отсюда...

Две девушки прошли мимо католической церкви, а затем пошли вдоль заброшенного участка, погруженного в темноту. Леони беспокоилась за свою подругу. В последнее время Майя все чаще напивалась, но, главное, она употребляла наркотики. В резервации Папакассик, расположенной в самой северной части Норфервилля, на берегу озера Ридж, циркулировали всевозможные гадости. У ее подруги были плохие знакомые. Она видела, как та тусовалась с печально известным Сидом Никаму, террором школы. Если она укоренится в Норфервилле, что с ней станет? Шахта предлагала несколько рабочих мест для коренных жителей, но их было недостаточно — к тому же ходили слухи, что железорудный бизнес уже не был тем, чем был раньше. Что касается охоты и рыболовства, то они уже не могли прокормить девятьсот семей общины. Многие из них уже погрязли в праздности и зависимости, одурманенные социальной и государственной помощью.

Ни Леони, ни Майя не заметили опасности, подкравшейся к ним сзади. Силуэты появились, как серые волки на добычу, так что у подростков даже не было времени крикнуть. За секунду им надели на головы капюшоны, обхватили за талию и подняли с земли.

— Если будете кричать, мы вас убьем. Грязные красные шлюхи.

Руки, сжимавшие ее ребра, как стальные обручи, не давали Леони кричать. Она слышала, как Майя задыхалась и стонала, когда их сажали в кузов автомобиля. Тела сжимали их с обеих сторон.

— Что