Опасное задание - Беверли Бартон

Лини уже третий раз проверила содержимое холодильника. Бутылочки с молоком стояли там, где она их поставила, и она это прекрасно знала. Просто Лини должна в последний убедиться, что ничего не упущено. Все-таки это поворотный момент в ее жизни, решающая ночь. Торопясь на кухню и проходя мимо компьютерного стола, Лини бросила взгляд на список телефонных номеров, висевших у телефона. Номера экстренной помощи, ее мобильного телефона, рабочего, номер коммутатора…

На пути из кухни в холл у нее взволнованно застучало сердце, в желудке образовался тугой болезненный комок, и она задумалась, почему ей так тяжело. Она ведь не первая женщина в этом мире, которая должна пройти через это болезненное разъединение. Миллионы женщин уже сделали то, что делает она, и большинство из них, вероятно, могут понять ее чувство вины и страха.

Дойдя почти до конца холла, Лини замедлила шаги, сделала глубокий вдох и сказала себе, что сможет решиться. Она — сильная женщина. Она — независимая женщина. Войдя в детскую, Лини перевела взгляд с Дебры, которая сочувственно улыбнулась ей, на Эндрю, мирно посапывавшего в своей кроватке и не подозревавшего, какие страдания переживает его мать.

— Все будет хорошо! — Дебра обняла Лини за плечи. — Ведь ты будешь уходить всего на несколько часов, и он, возможно, будет спать все время твоего отсутствия.

— Но если он проснется, а меня нет… — Лини подошла к детской кроватке и посмотрела на спящего Эндрю, которому исполнилось шесть недель. Он весь порозовел от сна, и Лини нежно коснулась рукой его розовой щечки.

— Если он проснется, то я буду рядом, — заверила ее Дебра. — А если проголодается, достану из холодильника сцеженное молоко. Ты же не навсегда его оставляешь, просто уходишь на работу.

— Может, отложим на недельку-другую? — Лини не могла смириться с мыслью, что ей придется разлучаться с Эндрю, даже на те четыре часа, чтобы доехать до телекомпании, сделать на радио двухчасовое ток-шоу для полуночников, подготовиться к утреннему шоу на телевидении и потом ехать домой.

— Нет, мы ничего не будем откладывать, — твердо возразила Дебра. — Мы можем продолжать возить Эндрю на радиостанцию каждое утро ради твоего дневного шоу, но нельзя выдергивать его из кроватки ночью. — Дебра сложила руки на груди и прищурилась. — Отправляйся на работу, Лини. Выполняй свои обязанности, а мне позволь выполнять мои.

Лини тяжело вздохнула.

— Но одна из моих обязанностей — быть матерью Эндрю. И если ты будешь слишком хорошо выполнять свою работу, мой сын привяжется к тебе, а не ко мне.

Дебра с улыбкой взяла Лини за руку.

— Эндрю уже привязался к тебе. Он знает, что ты — его мама. Если я буду делать хорошо свою работу — а мне хотелось бы думать, что я хорошо ее делаю с того самого момента, как мы забрали Эндрю из роддома домой, — то он будет воспринимать меня как свою любимую тетю или бабушку.

— Я глупая, да?

— Нет, ты просто хорошая мать.

— Хорошая мать? Знать бы, что это такое! У меня не было матери, ни хорошей, ни плохой, никакой.

— Мы с Джерри были родителями для более пятидесяти приемных детей за тридцать лет жизни в браке. — Дебра вздохнула, она всегда вздыхала при воспоминании об ушедшем из жизни муже. Он умер два года назад в возрасте шестидесяти трех лет от сердечного приступа. — Я встречала всяких матерей и могу отличить хорошую от плохой.

— Я тебе верю. Ты была для меня прекрасным примером, когда я жила с вами.

Лини исполнилось пятнадцать лет, когда она попала в семью Дебры и Джерри Шмейл. Молодому министру и его жене сказали, что они не смогут иметь детей. И они решили дарить свою любовь детям всех возрастов, у которых нет родителей. Три года, которые Лини провела в этой семье, стали лучшими годами ее детства.

— Вы, доктор Лурлин Паттон, хорошая мать, — вновь заявила Дебра.

— Даже несмотря на то, что я мать-одиночка? Даже несмотря на то, что у Эндрю нет отца?

— Ты говорила, что Эндрю родился в результате очень короткого романа с едва знакомым человеком. Человеком, который не собирался жениться и был очень осторожен, пользуясь средствами предохранения всякий раз, когда вы занимались любовью.

Лини кивнула.

— Но один раз это средство подвело. Иначе я бы не забеременела. Впрочем, Фрэнк не виноват.

— Ты решила не говорить ему о существовании Эндрю? Считаешь, так будет лучше?

— Именно так.

— Ты не передумала?

Нет, она не передумала. Хотя, по правде говоря, Лини собиралась позвонить Фрэнку, когда выяснилось, что она беременна, и сказать ему, что он станет отцом. Но Лини была настолько поражена сама, что прошло несколько недель, прежде чем она решила, что делать дальше. К этому времени она уже знала, что сохранит ребенка и вырастит его без чьей-либо помощи. Вряд ли Фрэнку Латимеру нужен этот ребенок. Их отношения длились менее двух недель, о любви здесь не было и речи, просто страсть.

— Нет, не передумала. Если бы Фрэнк узнал, что у него есть ребенок, это бы только усложнило и его жизнь, и мою, не говоря уж об Эндрю.

Дебра обняла Лини за плечи и подтолкнула из комнаты.

— Иди, опоздаешь. — Она проводила ее через холл к запасному выходу. — Звони мне каждые полчаса, если тебе от этого будет легче, только иди!

Лини вздохнула.

— Спасибо, не знаю, что бы я делала без тебя. Иногда я думаю, что мне ты нужна больше, чем Эндрю.

Дебра обняла ее, потом сняла пальто и сумочку с вешалки у двери и подала Лини.

— Поезжай осторожно, звони, а я буду ждать твоего возвращения.

Лини скользнула в рукава пальто, повесила на плечо сумочку и вышла через запасной выход в гараж. Она открыла дверцу новенького внедорожника, который купила за месяц до рождения сына. Еще у нее остался спортивный автомобиль, но после рождения Эндрю она им не пользовалась, потому что никуда без ребенка не ездила. Так воспользуйся им сегодня, сказала себе Лини, садись в «мустанг» и вперед!

Лини закрыла джип, подошла к спортивной машине, села в нее и завела двигатель. Через несколько секунд она уже мчалась по скоростному шоссе из пригорода Мейсвилла, что в штате Миссисипи, в деловую часть города, где находились студии радио и телевидения. Лини уже несколько лет делала ночное ток-шоу на радио и утреннее на телевидении. Ей нравилось быть местной знаменитостью, психиатром, который оказывает помощь пять дней и ночей в неделю.

Когда Лини была моложе, она мечтала создать собственную семью. Ей пришлось сменить несколько приемный семей, она очень мало помнила своих родителей и всегда чувствовала одиночество. Мать умерла, когда ей исполнилось четыре, отец — тремя годами позже. Тощая, угловатая девчонка, которая слишком много говорила и очень старалась всем понравиться, осталась одна. У нее никогда не было реального шанса на удочерение. С восьми до пятнадцати лет Лини перемещалась из одной приемной семьи в другую, чувствуя себя нелюбимой и нежеланной. Когда ей исполнилось тридцать, а прекрасный принц так и не появился в ее жизни, она оставила мечты о счастье.