Браслет певицы - У. Уилер

В салоне гостей встречали граф Бёрлингтон и его супруга, женщина удивительной красоты. Она была в фисташковом платье, прекрасно оттенявшем золотистый блеск её каштановых волос и ровный, оттенка слоновой кости, цвет лица. Черты её были совершенны, словно сняты с античной статуи, и она несла свою красоту с чудным, естественным достоинством. Графиня вышла навстречу Иве и поприветствовала её очень мило и радушно.

Кроме самих Бёрлингтонов в салоне оказался полковник Брюстер, недавно вернувшийся из Южной Африки, хорошо известный в свете своим беспримерным мужеством и любовью к приключениям, член Королевского Охотничьего клуба и Общества для исследования психических явлений. Он скоро составил компанию мисс Иве, присевшей на диванчике у выхода в зимний сад, и попытался свести с ней близкое знакомство в единственно известной ему манере.

– Прекрасный цвет лица, мисс Ива! Осмелюсь предположить – колониальный загар? Давно из Индии? Не правда ли, прекрасная страна? Жемчужина Короны!

Ива неопределённо кивнула. Цвет её лица, смуглый, оливкового, левантийского тона после нескольких месяцев, проведённых в Турции, резко контрастировал с безупречным цветом кожи графини Бёрлингтон, и придавал Иве немного цыганский облик.

Через минуту в салон вошли барон и баронесса Фицгилберт, которых Ива знала по прежним приёмам у Бёрлингтонов. Барон Фицгилберт, занимавший какой-то важный гражданский пост в Адмиралтействе, был худощавым господином лет пятидесяти, с обильной проседью в волосах, с сухими, но безупречными манерами. Баронесса же представляла довольно печальное зрелище. Она была чуть не на голову выше супруга, нескладная, с грубыми чертами лица, словно вылепленными из сырой глины. Она следовала за бароном с привычно виноватым видом.

– Где же ваш медиум? – сухо поинтересовался барон Фицгилберт.

– О, он настраивается, – с добродушной улыбкой ответил Бёрлингтон и обратился ко всем присутствующим. – Господа, у нас в гостях сегодня сильнейший медиум и примечательная личность – русский князь Урусов, ученик и последователь мадам Блаватской! Я слышал самые поразительные рекомендации.

– Боже мой, русский князь! Как это интересно! – воскликнула баронесса Фицгилберт, и тут же осеклась под суровым взглядом мужа.

– Ну что же, это, действительно, должно быть очень интересно. Быть может, мы пригласим его наконец-то выйти к нам? Или мы ждём ещё кого-то? – спросил полковник Брюстер, оглядывая собравшихся и потирая руки в нетерпении.

– О, да, умоляю вас проявить немного терпения, мы ждём мадам Мелисанду фон Мюкк, – извиняющимся тоном произнёс хозяин.

– Немка? – довольно резко спросил полковник Брюстер.

– О, нет, – быстро ответил граф, – англичанка. Вышла замуж за немецкого барона и безумно страдает. Божественное бельканто! И какая женщина!

Тотчас, словно услышав вызов на сцену, в гостиной появилась новая гостья: высокая, стройная дама лет тридцати пяти или чуть старше. Дама несла огромную шляпу с фонтаном перьев и кипенью вуалей, а на плечах – роскошное меховое манто. Манто явно было не по приятной октябрьской погоде и несколько неуместно в салоне, но явление было столь впечатляющим, что никому и в голову не пришло удивиться такому несоответствию, а граф Бёрлингтон захлопал в ладоши.

Дама милостиво кивнула и заговорила грудным голосом:

– Ах, граф, графиня, как я рада вашему приглашению. Вчера я пела Аиду, эта роль так выматывает меня, и я была не в голосе, но публика, вы знаете, она так мила ко мне, это так трогательно… и я не могла не откликнуться на ваше приглашение, это всё так занимательно…