Весь мир в кармане - Джеймс Хедли Чейз

Игральные карты, покерные фишки, пепельницы, полные окурков, и бутылка виски. За столом – четверо мужчин.

В комнате полумрак, лишь лампа, затененная зеленым абажуром, бросает на стол пятно света. Сигаретный дым над головами четверых поднимается вверх, уползает в тень.

Морган, длиннющий, с холодными бегающими глазами на бледном лице, положил четырех королей и откинулся на спинку стула, легонько барабаня пальцами по столу.

На минуту воцарилось молчание, потом остальные трое, недовольно переговариваясь, бросили карты на стол.

Джузеппе Мандини, по прозвищу Джипо, не человек, а глыба жира, смуглый, с черными кудрявыми волосами, седеющими на висках, и маленьким крючковатым носом, швырнул свои фишки Моргану и беззлобно улыбнулся.

– Стало быть, я вышел, – сказал он. – Вот везет! Крупнее девятки за весь вечер ничего не попалось!

Эд Блэк, перебрав солидную стопку фишек, отложил четыре и подвинул их к Моргану. Высокий, светловолосый, загорелый, Эд был отмечен той порочной красотой, которая привлекает женщин, а мужчин заставляет настораживаться. На нем был аккуратно отутюженный фланелевый костюм и галстук, расписанный вручную: желтые подковы на бутылочно-зеленом фоне. Из всех четверых – самый нарядный.

Четвертый, Алекс Китсон, – самый молодой, двадцати трех лет, ладно скроенный, скуластый, со сломанным носом профессионального боксера и темными невеселыми глазами. В рубашке с открытым воротом и вельветовых брюках. Покривившись, Алекс протянул Моргану последние фишки.

– Я тоже вышел, – заметил он. – У меня было четыре дамы. Я думал…

Тут он оборвал фразу, увидев, что все другие смотрят пристально на Моргана и не слушают его.

Морган раскладывал выигранные им фишки на три аккуратные кучки. С его тонких губ свисала сигарета. Трое прислушивались к его ровному и громкому дыханию. Разложив фишки по своему вкусу, он поднял веки. Его черные змеиные глазки медленно скользнули от одного лица к другому.

Блэк сказал нетерпеливо:

– Что ты задумал, Фрэнк? Видно, что-то тебя гложет весь вечер.

Еще несколько секунд Морган продолжал барабанить пальцами по столу, потом вдруг бросил резко:

– А что, ребята, хотите за один раз отхватить двести тысяч?

Все трое застыли. Они слишком хорошо знали Моргана, такими вещами он шутить не стал бы.

– Что еще за новости? – спросил Джипо, наклоняясь вперед.

– По двести тысяч на брата, – сказал Морган, подчеркивая последнее слово. – Они лежат себе, нас дожидаются. Но взять их будет нелегко.

Блэк достал пачку «Мальборо», вытащил сигарету и принялся разминать ее, глядя на Моргана.

– Ты хочешь сказать, что всего там восемьсот тысяч, что ли? – спросил он.

– Миллион. И если вы трое согласитесь, каждому достанется по одной пятой.

– Пятой? А кто же будет пятым?

– Мы к этому еще подойдем, – сказал Морган. Он отодвинул стул, встал, оперся руками о стол и наклонился вперед. На его бледном худом лице отразилось волнение.

– Так что дело будет большое, – продолжал он. – Задача трудная, зато огребем миллион наличными: знай клади денежки в карман, они дырки не прожгут. Десятидолларовыми бумажками, не крупнее. Однако повторяю: провернуть это будет очень нелегко.

– Двести тысяч? – ахнул Джипо. – Неужто есть столько денег на всем белом свете!

Морган осклабился. В эту минуту он был похож на голодного волка.

– Стоящее дело, – повторил он. – С такими деньгами весь мир будет у вас в кармане.

– Погоди-ка, Фрэнк! – сказал Блэк. – Может, ты говоришь про машину, которая развозит деньги ракетной станции?

Морган сел и, усмехаясь, кивнул.

– А ты не дурак, Эд. Именно о ней и идет речь. Они возят ровно по миллиону. Мелкой купюрой. Подходит?

Он взглянул прямо на Китсона, который уставился на него в недоумении.

– Слыхал, малыш? Что ты на это скажешь?

– Ты, никак, спятил? – сказал Китсон. – За такую работу мы не возьмемся. Я знаю, что говорю.

Морган улыбнулся ему в ответ, как улыбается взрослый сопляку, сморозившему какую-то чушь. Потом он перевел взгляд на Блэка, зная, что, если тому работа придется по душе, дело может выгореть. Этот Китсон парень не трус, кулаками орудовать умеет и машину водит здорово, а вот в башке у него пусто. Ну а если и Блэк скажет, что из этой затеи ничего не выйдет, придется придумывать что-то другое.

– А что ты скажешь, Эд?

Блэк зажег сигарету, нахмурился.

– За такое дело мне не хотелось бы браться, несмотря ни на какие деньги, но выслушать тебя я готов.

Блэк был верен себе. Он никогда не высказывал своего мнения, покуда ему не выложат все подробности.

Джипо неловко заерзал на стуле, переводя растерянный взгляд с Китсона на Моргана.

– И в чем тут главная загвоздка? – спросил он.

Морган кивнул Китсону:

– Скажи ему, малыш. Ты-то ведь в курсе, ты у них работал.

– Да, – ответил Китсон, – уж я-то знаю. Такое дело никому не осилить. А если у кого и хватит дури попытаться завладеть этим миллионом, то он влипнет в историю.

Он оглядел сидящих за столом, чувствуя себя неловко, оттого что говорит таким тоном с людьми намного старше себя.

– Я вовсе не шучу. Агентство бронированных автомашин устроит ему веселую жизнь. Мне это отлично известно. Фрэнк уже говорил, что я там работал.

Джипо потер лицо и глянул, нахмурясь, на Моргана.

– Но ведь у тебя есть какая-то идея на этот счет, Фрэнк?

Морган, не обращая на него внимания, продолжал смотреть на Китсона.

– Давай, давай, малыш! – сказал он. – Рассказывай. Скажи им, как трудно это сделать.

Китсон взял одну из фишек Моргана и, нахмурив брови, принялся вертеть ее в руках и разглядывать.

– Перед тем как я уволился из агентства, они получили новую машину. До этого у них была обычная «консервная банка», и ее сопровождали охранники – автомобильный эскорт. А этой машине-сейфу эскорт не нужен. Машина – высший класс. Они в ней настолько уверены, что даже больше не страхуют груз.

– И что же в ней такого особенного, в этой бронемашине? – спросил Морган.

Китсон прочесал сильными пальцами волосы. Хоть и неловко было разглагольствовать, но он решил непременно доказать, что Морган не прав, предлагая такую работу. До этого он во всем верил Моргану. Они работали вчетвером уже шесть месяцев и немало успели сделать. Деньги были небольшие, но и рисковать особенно не приходилось. И все комбинации продумывал сам Морган. Китсон согласен: двести тысяч – деньги неслыханные, но что толку думать об этом! Морган сказал, будто эти деньги дожидаются, чтобы их взяли. Он здорово ошибался.