Посмертная месть - Михаил Черненок

Патрульная машина милиции, разрисованная двуглавыми российскими орлами по бокам и с фиолетовой мигалкой на крыше, неторопливо приближалась к окраине райцентра. Улица, ведущая на загородную асфальтированную дорогу, казалась безлюдной. В некоторых домах уже светились электричеством окна, хотя сумерки по-настоящему еще не наступили, и видимость была достаточно хорошей.

Шофер посмотрел на стрелку уровня бензина в топливном баке и, скосив взгляд на сидевшего рядом с ним оперуполномоченного уголовного розыска Славу Голубева, сказал:

— Бензина маловато. Надо бы подзаправиться, Вячеслав Дмитриевич.

— До автозаправочной станции рукой подать, — ответил Голубев. — Поехали, зальем полный бак, чтобы ночью не канителиться.

АЗС находилась в полукилометре от крайних домов, на опушке густого березового леса. Когда подъехали к ней, у бензоколонки стояла забрызганная грязью белая автомашина «жигули» с перекошенной водительской дверцей. От колонки к ней тянулся черный резиновый шланг, заправленный в горловину топливного бака. Ни в машине, ни возле нее никого не было.

— Нашли разгильдяи место для стоянки… — будто сам себе сказал Голубев и посоветовал шоферу: — Посигналь, чтобы скорее убирались.

Шофер резко нажал на клаксон. В ответ из радиодинамика над заправочным павильоном раздался женский голос:

— Они в лес убежали!..

Голубев удивленно переглянулся с шофером. Мигом выскочив из машины, он подошел к зарешеченному окошечку, за которым у кассового аппарата нахохлившись, словно замерзающий воробушек, сидела чернобровенькая, вроде бы испуганная, заправщица. По ее словам, несколько минут назад к заправке подъехали два парня. Точнее, даже не подъехали, а дотолкали «жигули» с дороги до бензоколонки и хотели залить двадцать литров бензина. Один из парней возле окошечка принялся отсчитывать деньги, другой стал настраивать заправочный шланг. Неожиданно тот, что занимался шлангом, во все горло заорал: «Кук, менты едут!!! Линяем враз!» И тотчас оба будто угорелые, исчезли в лесу.

— Как выглядели парни? — спросил Голубев.

— Я не успела глазом моргнуть, как они испарились, — увильнула от ответа девушка.

— До «испарения» вы же видели их.

— Ну, видела… Один — высокий красномордый бык. А тот, что деньги считал, среднего роста, худощавый и бледный. Оба под кайфом.

— Пьяные, что ли?

— Ну. Нецензурными словами выражались.

— Теперь и трезвые без мата двух слов связать не могут. Одеты как?

— Одинаково. В джинсах и черных рубашках.

— Прически какие?

— Как у рэкетиров, на два пальца ежики.

— А лица?..

— Уголовные.

— Конкретнее можете сказать?

— Ну, как бы это… — девушка замялась. — У высокого лицо круглое, а у другого вытянутое, с конопушками. И рот у него щербатый.

— Каких зубов не хватает?

— В верхнем ряду передних двух.

— Возраст парней какой?

— Кажется, оба одного возраста. Не пацаны.

— А поточнее?..

— Ну, может, лет по двадцать пять или по тридцать. Точно не могу сказать.

— Кто из них за рулем был?

— Так, я же их увидела, когда они толкали машину.

— При таком примитивном способе передвижения надо ведь еще и рулить машиной.

— Рулил щербатый. Он шел с левого бока «жигулей». Упирался плечом в приоткрытую дверку и правой рукой подруливал. А высокий сзади толкал.

— Долго они так «ехали»?

— Не знаю, — девушка кивнула в противоположную от райцентра сторону. — Из-за того поворота вырулили.

— На заправке о чем между собой говорили?

— Да ни о чем. Материли друг друга и все.

— Нервничали?

— Кто их знает. Высокого я не разглядела, а у щербатого, когда деньги отсчитывал, руки тряслись. Может, от нервов, а может, от усталости.

— Много у него денег было?

— Нет. С горем пополам наскреб мелкими купюрами на двадцать литров бензина. Только было хотел сунуть эту мятую пачку в окошечко, но тут из райцентра показалась ваша машина, и высокий заорал: «Кук, менты едут»…

— Насчет Кука не ослышались? — уточнил Слава.

Девушка крутнула головой:

— Нет. Мне сразу вспомнился этот… ну, которого папуасы съели.

— Ясненько. Еще у щербатого какие приметы вам запомнились?

— Еще у него на левой руке, которой отсчитывал деньги, синяя наколка. Солнце с лучами и под ним крупными буквами слово «СИБИРЬ».

— Выходит, он левша?

— Не знаю.

— Вы какой рукой деньги считаете?

Девушка глянула на свои руки:

— Правой.

— Я — тоже. А он считал левой. Значит, что?..

— Значит, наверное, левша…

Разговаривая с заправщицей, Голубев торопливо соображал, как ему лучше поступить во внезапно сложившейся ситуации. Первая мысль — вместе с шофером патрульной машины броситься вдогонку за беглецами, испугавшимися милиции, сразу отпала. Сумерки сгущались буквально на глазах, и в ночной темени искать среди леса «чернорубашечников» было занятием явно бессмысленным. Разумнее следовало срочно выявить хозяина брошенных на произвол судьбы «жигулей» с запоминающимся госномером старого образца: «У 10–10 НБ». На вызов по рации ответил сам начальник районной ГАИ майор Филиппенко.

— Привет, Гриша! Чего так поздно на службе засиделся? — скороговоркой сказал Голубев.

— Административные протоколы изучаю. А ты, опер, какого дьявола вечерний эфир будоражишь?

— По делу беспокою. Будь другом, попытай компьютер: кому принадлежит белый «жигуль» с госномером «Ульяна десять-десять энбэ»?

— Могу без компьютера сказать. Владелец этой машины Олег Люлькин.

— Кто он такой?

— Скромный небольшого роста мужик лет сорока. Работал монтером на железной дороге. Недавно за пьянку выгнали.

— Каким промыслом теперь хлеб насущный добывает?

— На частном извозе калымит.

— Кажется, «докалымился»…

— В автодорожную аварию попал?

— По-моему, хуже.

— Не понял.

— Я тоже пока ничего понять не могу. Призрачно все в этом мире бушующем… — Голубев вздохнул. — Машина, случайно, не числится в угоне?

— Нет. Вчера около семи часов вечера я видел Люлькина в его «жигулях» на автостоянке у железнодорожного вокзала. Даже разговаривал с ним и проверил на алкоголь. Трезвым оказался.