Его третья жертва - Хелен Даррант

– Как твоя мать? Ты ей уже, поди, опротивел?

– Близок к тому, Тэлбот. Я плохой пациент. Заходите. Она будет рада вас видеть. И мне правда жаль, что я не отвечал. Мы могли хотя бы это обсудить. – Мэтт провел Дайсона наверх по ступенькам.

– Ничего, малыш. Поговорим сейчас. И дорога была мне в удовольствие, эти края намного приятнее Лидса. Красивое тут у вас местечко, холмы.

Они стояли у парадного входа. Отсюда открывался вид на сады, спускавшиеся к озеру, на ухоженные газоны, украшенные разноцветными клумбами. Прямо по центру, на самом виду, был большой, богато украшенный фонтан.

– Я планирую кое-что тут сделать. Мы хотим открыть часть комнат в доме и часть земель для всех желающих.

– Восхищаюсь твоим запалом. А мать одобряет? – в голосе Тэлбота прозвучало сомнение.

– Боюсь, у нас нет выбора. Семье и поместью необходимы деньги.

– Так зачем я здесь? Что ты задумал, парень?

– Мне нужна информация. Команда в Хаддерсфилде сейчас работает над делом, которое мне интересно, убийство Алана Фишера. Его взял Карлайл, насколько я знаю.

Дайсон сморщился.

– Уже нет. Все поменялось. Дело теперь мое. Алана Фишера убил один наш старый приятель. «Мистер Извините». Помнишь его?

Мэтт помнил. Когда он еще был на службе, делом занималась другая команда.

– Тот же пистолет? Выстрел в висок? Та же отметка на руке?

Дайсон кивнул.

– На сей раз синяя, и слово «извините» по-китайски, как и раньше.

– Я интересуюсь, потому что я знал Алана. Не очень хорошо, но достаточно, чтобы понимать, что он был хорошим парнем. Он приезжал сюда помочь мне настроить компьютерную сеть для бизнеса. Я был на его похоронах и встретил там Беллу Ричардс. – Мэтт улыбнулся.

– Мы допрашивали ее сегодня утром. Она ничего не запомнила. А теперь пропал ее сын. Молюсь, чтобы это не кончилось, как с той псиной.

Мэтт нахмурился.

– И я, Тэлбот. Но то, что его похитили, должно что-то значить.

– Мы не знаем наверняка, что эти два дела связаны.

– Но интуиция подсказывает, что это так? – спросил Мэтт.

– Конечно. Ты так не считаешь?

Мэтт кивнул.

– Вы в этом деле с самого первого убийства. Я лишь то и дело касался его. Но что-то в этих убийствах меня беспокоит.

– Осторожно, парень, ты уже не в команде.

– Ничего не могу с собой поделать. Я знал его. И я знаю об убийствах с «извинением». Я что-то слышу и узнаю из новостей, но, честно говоря, Тэлбот, я не могу понять, в чем тут дело.

Мужчины прошли по широкому холлу и попали в просторную гостиную. Обстановка была пышная, кругом бархатные занавеси и диваны. Обои тяжелые, вычурные, по стенам – сплошь большие картины маслом. Дайсон застыл с открытым ртом перед портретом над огромным мраморным камином.

– Этой не было, когда я тут был последний раз. Хорошенькая девушка. – Он повернулся к Бриндлу. – Ваша родственница?

– Предок, да. Это Джулианна, жена Джозиа Бриндла.

– Не особенно-то она любила прикрываться, да? – он кивнул на глубокое декольте. – Прохладно тут, в Йоркшире, для таких-то нарядов.

– Джулианна была известной красавицей в свое время. А также невероятной кокеткой. Этот портрет написан в 1802 году. Мы периодически меняем картины и мебель, поэтому вы его не видели. У нас куча всего припрятана по подвалам.

Дайсон огляделся по сторонам.

– Да у вас тут на стенах целое состояние. И старинная мебель, тоже, поди, недешевая. Вон тот кабинет, – он кивнул в сторону, – я не эксперт, но уверен, что это «Моркрофт». Комната битком набита такими штуками. Почему вы не заработаете на продаже чего-нибудь?

– Мы не можем. Это условие указано во всех завещаниях Бриндла, начиная с самых ранних. Коллекция должна оставаться цельной. И мы еще должны пополнять ее современными произведениями. Я пока что мало что сделал в этом плане.

Дайсон остановился перед другим портретом.

– А это он сам?

– Да, это Джозиа Бриндл, человек, построивший все это – суконную фабрику и поместье. Он производил камвольную ткань. Построил фабрику, этот особняк и дома, которые вы видели по дороге сюда. Когда-то там жили работники фабрики. Он нанимал в основном местных. На соседнем портрете его сын, Уолтер. Он по-настоящему развернул это дело. Был одним из инвесторов туннеля Стэндэджа. Сделал на этом огромные деньги. По каналу под Пеннинскими горами перевозили всевозможные товары и машины, из Манчестера в Хаддерсфилд и обратно, включая нашу шерсть. Семья Бриндл значительно поднялась благодаря этому туннелю. После его строительства можно было не тратиться на перевозку товаров на лошадях по холмам.

– Настоящий урок истории. Могу поспорить, народ будет их только так заглатывать, когда ты тут все обустроишь. – Дайсон посмотрел на него. – Ну так что, Мэтт? Почему тебе так интересно это убийство? Дело в знакомстве с Фишером или в работе?

Мэтт повернулся к другу.

– Не в работе. Я завязал со службой. Посмотри, как меня починили, – он потер ногу. – Все еще болит. И о моем состоянии ты знаешь – после Полы…

– Я помню, каково тебе было после нападения, и я тебя не виню. Но в душе ты коп. Ты можешь пытаться быть в стороне, зарыться с головой в обустройство поместья, строить свой бизнес. Но не работает же?

Старый начальник Мэтта был прав. Он видел его насквозь. Все, чего он хотел, – это работать в полиции. Он все еще тосковал по работе, и эта тоска не отпускала.

– После того, что случилось с Полой, я поклялся, что никогда не вернусь.

– Ты достаточно хорошо знал нашу Полу, чтобы понимать, что ей бы хотелось другого. Ей бы хотелось, чтобы ты вернулся к работе, ушел в нее с головой. Если бы она тебя сейчас видела, задала бы тебе жару.

– Но это же не так просто. Вернуться теперь было бы трудно. Во-первых, моя мать. Она будет насмерть стоять, лишь бы я не возвращался в полицию. А после всего, что она для меня сделала, для нее это будет просто пощечина. Плюс я подал заявление об увольнении больше трех месяцев назад. Даже ты не сможешь его отменить.

– Ты об этом? – Тэлбот криво усмехнулся, вытащив свернутый конверт из кармана и помахав им перед ним. – Прости, Мэтт. Я его придержал. Неправильно с моей стороны, я знаю, но ты тогда был слишком не в себе. Я не мог позволить тебе принять столь серьезное решение впопыхах.

– Так что это значит? Я с вами или нет?

– Ты все еще один из нас, Мэтт. Если захочешь. Я выписал тебе больничный на длительный срок по причине болезни и траура. Тебе нужно будет лишь заглянуть к нашему врачу, тебя выпишут, и ты снова в строю.

– Тэлбот! Вы просто нечто!

Мэтт улыбался. Давно ему не было так хорошо. Он был в шаге от возвращения к прежней жизни, и Тэлбот был рядом. Всем сердцем он хотел согласиться. Но тут его улыбка померкла. Справится ли он? Его уверенность в себе разбита. Он все еще страдал от внезапных панических атак. Доктор списывал это на посттравматический стресс. Если он вернется, справится ли с работой? Он не хотел никого подвести в трудной ситуации.