Поцелуй меня крепче - Надежда Черкасова

Понятно, что устраивать разборки в таком щекотливом положении было бы по меньшей мере глупо и даже небезопасно. Поэтому Мила, разумно отложив на время победоносное наступление, накинула на плечи уже знакомый старенький халатик и решительно шагнула через порог:

– Где здесь удобства?

– Что ты сказала? – не поняла разволновавшаяся старушка. – Ты хорошо себя чувствуешь, Люсенька?

– Где здесь удобства? – упрямо повторила Мила, она даже покраснела от злости.

– Она спрашивает, где здесь туалет, – прошептал старушке Алексей.

– Так ты про уборную спрашиваешь? А я-то, глупая, никак в толк не возьму. Так уборная у нас во дворе, за сараем. Ты разве забыла?

– Ее лучше проводить, – снова подсказал Алексей.

– Пойдем, Люсенька, я тебе покажу. Пойдем скорее, золотко, – засуетилась старушка и бойко засеменила к выходу.

Выйдя из дома на улицу следом за ней, Мила на мгновение замерла. То, что она увидела, так ее потрясло, что даже естественные надобности, уступив место кратковременному шоку, добровольно отошли на второй план.

Домик с подворьем, да и все небольшое поселение скита из нескольких рубленых изб и небольшой церквушки расположились на возвышенной местности, так что округа оказалась как на ладони. Видна почти каждая избенка с надворными постройками и небольшими земельными участками с одной-двумя яблоньками, клонящимися ветками к земле от обилия румяных плодов. Посередине поселения возвышается срубный колодец под деревянной крышей, территория скита обнесена высоким частоколом.

А на десятки, а то и на сотни километров вокруг – Мила не очень разбиралась в таких больших расстояниях – до самого горизонта и дальше простираются дикие, непроходимые хвойные леса. Несмотря на стоящее высоко в небе солнце, легкий туман витает над кронами гигантских деревьев, делая представшую перед Милой картину призрачной и нереальной, мрачной и зловещей.

«Да это же самая настоящая тайга! – с ужасом подумала Мила. – Но этого не может быть, потому что не может быть никогда! А может, это все-таки сон?»

– Скорее, Люсенька, иди сюда, – позвала старушка, выводя ее из оторопи. Она стояла возле невысокого деревянного сооружения и призывно махала ладошкой.

– Вы хотите убедить меня в том, что я сейчас в тайге? – подходя, спросила Мила, окидывая старушку испепеляющим взглядом. – И где же эта ваша тайга находится?

– В Сибири, а то где же еще-то? А скит – аккурат прямо в самом что ни на есть центре тайги.

– И давно я проживаю вместе с вами? – сквозь зубы процедила Мила.

– Да уже тридцать третий годок пошел. – Старушка совсем потерялась и боязливо оглянулась, как бы ища поддержки у оставшегося в доме Алексея. – Люсенька, деточка, да мы же с тобой всю жизнь с самого твоего рождения вместе живем, неужели ты все забыла?

– И когда же мой день рождения?

– Двенадцатого мая.

«Вот и разгадка! – возликовала Мила. – Это Люська родилась двенадцатого мая, а я, Мила Миланская, – двенадцатого апреля! Поэтому к твоей, бабка, Люське я не имею ни малейшего отношения… Так это что же получается: нас двое?! Но этого же не может быть!»

Мила оглядела плотной стеной обступившую скит угрюмую, несмотря на яркое солнце, тайгу и обернулась к старушке.

– Обратно я дорогу найду, – заявила она ей, и та послушно побрела к дому, вздыхая и бормоча что-то себе под нос.

Удовлетворив естественные нужды, Мила вышла на улицу.

«Как же они зимой-то здесь управляются? – невольно подумала она. – Врагу не пожелаешь… Хотя нет, именно заклятому врагу я этого и желаю!»

Идти обратно в дом она не торопилась. Ей просто необходимо было побыть одной, подумать. Все оказалось гораздо сложнее, чем представлялось. Если бы это был ближайший пригород с лиственным лесом и веселыми березками, солнечными лесными полянками и огромными полями с луговой травой и цветами, она могла бы расценить происходящее как чей-то неумный и злой розыгрыш. Может, как шутку друзей, которые с этого момента перестали ими быть. Может, как происки врагов, с которыми она обязательно разберется. Она даже согласна на самоуверенных и крайне рисковых пройдох с телевидения, решивших за ее счет прославиться. С ними она также сумеет поквитаться.

Но тайга – это уж слишком, аж дух захватывает! И смахивает больше на похищение. А если так, то последствия могут оказаться совершенно непредсказуемыми. Как для похитителей, так и для нее. Пусть лучше происходящее окажется страшным сном.

Мила почувствовала, как закружилась голова. Она медленно опустилась на стоящий рядом пенек, на котором, видимо, рубили дрова, так как вокруг были разбросаны поленья, а в одном из них торчал топор. Откуда у нее эта чудовищная слабость?

«Что ж так холодно-то, ведь середина же лета! – думала Мила, закутываясь в пуховый платок, который заботливо накинула ей на плечи старушка, и отмахиваясь от надоедливых комаров, казалось, только и ждущих, чтобы она присела. – Какие же вы, твари, огромные! И как же вас много!»

Мила подобрала лежащую у ног ветку и замахала ею, разгоняя свирепых и желающих вцепиться в нее намертво мерзких вампирчиков, угрожающе пищащих и мечтающих устроить кровавый пир.

«Хочу горячую ванну! Хочу бокал вина!.. Хочу мужика, наконец!»

Огромное желание лечь и уснуть. А потом проснуться, глянуть и убедиться, что все на своих местах: эти жуткие комары и поселение дураков – в тайге, а она, Мила Миланская, – в центре столицы, как ей и положено. Как же она соскучилась по своей прекрасной квартире, роскошной кровати с дорогущим шелковым бельем и красавцем мужчинкой под боком, готовым исполнить все ее причуды и прихоти!

Но сначала нужно разобраться с ситуацией. На похитителей эти двое мало похожи. Старушка, несомненно, слаба для такой роли, да и лицо у нее слишком доброе. Она вызывает скорее жалость, но никак не ненависть. Алексей – вылитый деревенский увалень с бездонными синющими глазами, такой огромный, но симпатичный, спокойный и добродушный. А есть еще остальные жители скита. Целое поселение похитителей, что ли?

Неужели это секта? Там они все, наверное, очень ласковые, пока не добьются своего. Ну и вляпалась же она! Мила совсем запуталась. Снова закружилась голова.

– Ай! – вскрикнула она от боли, так как опустила в раздумье ветку, и комары, обрадовавшись открытому доступу к сладкому телу, накинулись на нее целой стаей. – Ах вы твари! Поубиваю вас всех! – Мила принялась нещадно хлестать воздух и себя, не ощущая боли от ударов, гораздо менее чувствительных, чем комариные укусы. – Всех поубиваю, кто причастен к этому моему похищению! Всех до одного!

Разогнав немного комаров, она внимательнее оглядела подворье: небольшой, но крепкий сарай, из которого слышались кудахтанье кур, крик голосистого петуха и блеяние коз; рядом с сараем – некое сооружение, покрытое пленкой, видимо, теплица; возле крошечной баньки, где ее лечила старушка, поленница дров.