Рэп для мента - Борис Седов

— Нет, — Роман решительно покачал головой, — не стану. Это прошло много лет назад. И, должен вам сказать, девушки, которые с готовностью идут на поводу у самоуверенного артиста, давно уже вызывают у меня… неприязнь.

— То есть — вы пресытились? — Лиза подняла бровь.

— Да, — Роман ответил ей прямым взглядом, — я пресытился. Когда доступные и на все готовые девушки валятся к тебе в постель, как картошка из мешка, это быстро надоедает. Во всяком случае — мне это уже надоело.

— Откровенно… — задумчиво сказал Лиза, — но это хорошо, что вы не стали пытаться выглядеть лучше, чем вы есть.

— Лучше не бывает, — гордо сказал Роман и взялся за горлышко графина.

Лиза засмеялась и посмотрела на него с интересом.

— А вы, оказывается, скромник!

— Скромнее не бывает! Позвольте налить вам немного шнапса, фрау Лиза?

— Фрау… — Лиза нахмурила тонкие брови, — помоему, фрау — это замужняя матрона. А я и не замужняя, и тем более не матрона.

— А я не знаю, как по-немецки обратиться к девушке, — огорчился Роман.

— Подождите-ка… — Лиза снова нахмурилась, и это очень понравилось Роману, — девушка, к девушке… Вспомнила! Фройляйн, вот как!

— Точно, — Роман одобрительно кивнул, — теперь и я вспомнил. Ведь это во всех фильмах про фашистов было. Позвольте, фройляйн Лиза, предложить вам рюмку шнапса?

Он подумал и добавил:

— Битте.

Лиза тоже подумала и ответила:

— Данке шён. То есть — валяйте, наливайте!

На сердце у Романа веял теплый весенний ветерок и радостно чирикали воробьи. Лиза, во всяком случае на первый взгляд, вполне соответствовала тому, что он навоображал о ней минувшей бессонной ночью. Все правильно — женщина, способная на такой поступок, как ограбление банка в одиночку, никак не может быть ханжой или занудой. Или, например, очевидной дурой.

Наполнив рюмки, Роман поднял свою и, посмотрев на Лизу, сказал:

— Вы позволите… Не сочтите меня оригиналом, но я бы хотел выпить вовсе не за наше знакомство. Ведь мы с вами совершенно не знакомы. То, что нам известны имена друг друга, еще ни о чем не говорит. Поэтому давайте хлопнем по рюмке этого шнапсу… ну… хотя бы за прекрасные питерские белые ночи.

— Хорошо, — Лиза кивнула, — вы хорошо сказали, правильно. Мы с вами не знакомы… А ведь и в самом деле — обычно люди только-только встретились, еще совершенно не знают друг друга, а уже пьют за знакомство.

— Точно, — подхватил Роман, — а через три бутылки — за уважение.

— Это вы время бутылками отсчитываете? — поинтересовалась Лиза.

— Что такое время — никто не знает, — ответил Роман, — а вообще его можно отсчитывать километрами, количеством выкуренных сигарет, брошенными женами… И, наконец, бутылками. Это ведь не я придумал, это один писатель, не помню кто, написал — это было четыре жены, двадцать тысяч сигарет и восемьсот бутылок виски назад.

Лиза улыбнулась и сказала:

— Этого писателя зовут Курт Воннегут.

— Вы знаете? — Роман вспомнил эту книгу. — Вы читали Воннегута?

— Ну, я много чего читала, — кивнула Лиза, — и читаю.

— Это хорошо, — сказал Роман, чувствуя, что его возносит на уровень уж никак не ниже пятого неба, — это очень хорошо… А знаете что?

— Что? — оживилась Лиза.

— Давайте выпьем за ваш колониальный костюмчик. Вот уж это точно будет не банально. Уж больно костюмчик хорош. Особенно шлем.

— Пробка! Подарок из Африки! — самодовольно ответила Лиза и подняла рюмку, — ну, за костюмчик?

— За костюмчик!

И они выпили за костюмчик.

В это время официант снова подкатил к их столику тележку и, взглянув на то, что он привез, Роман снова вспомнил, что он с самого утра, да что там с утра — со вчерашнего вечера он не ввел в свой организм ничего, кроме нескольких чашек кофе и чаю да полутора пачек сигарет.

В животе заурчало, Роман кашлянул, чтобы замаскировать это, и сказал:

— А вот и еда. Начнем?

— Начнем, — охотно отозвалась Лиза, — у вас что?

— У меня?… — Роман посмотрел на официанта.

— У вас антрекот, — сообщил официант, ставя перед Романом тарелку размером с крышку от канализационного люка.

— А вот ваша рыба, — и он поставил перед Лизой длинную тарелку, в которой лежала большая красивая рыбина, изо рта которой торчали несколько веточек укропа.

— Спасибо, — ответила Лиза и решительно подвинула тарелку поближе к себе.

По ее лицу скользнула гримаска предвкушения, и Роман, заметив это, почувствовал, как его сердце снова стукнуло лишний раз.

Посмотрев вслед уходившему официанту, он сказал:

— Хорошо, что сервис тут не очень навязчивый. Я не люблю, когда официант торчит за спиной и меняет пепельницу каждый раз, когда ты стряхнешь туда пепел.

— Я тоже, — кивнула Лиза, ловко вскрывая рыбу тяжелой двузубой вилкой.

— Хммм… — Роман посмотрел на графинчик, — а по второй?

— Конечно! Сами знаете — между первой и второй…

— Совершенно верно!

Роман наполнил рюмки и спросил:

— Ну а теперь за что? Чтобы не банально.

— Чтобы не банально… — Лиза задумалась, рисуя вилкой узоры в воздухе, — ну… ну, скажем, за процветание республики Танзания.

— Танзания? — удивился Роман. — А почему именно Танзания?

— Не знаю, — Лиза пожала плечами. — Это в Африке, а там тепло, жирафы ходят, львы всякие со слонами… Хорошо!

— Да, хорошо, — кивнул Роман, — ну, тогда за Танзанию.

Они выпили за Танзанию, и Роман сказал:

— А вот теперь…

И, схватив вилку с ножом, состроил антрекоту угрожающую гримасу.

— Первым делом, первым делом антрекоты, — плотоядно пробурчал он.

— Ну а потом все-таки девушки? — засмеялась Лиза.

— Всенепременно, — ответил Роман и нанес антрекоту резаную рану.