Потоп - Дмитрий Черкасов

Порешив до поры не заботиться о содержимом сумки, откуда вдобавок распространялся явственный продовольственный запах, Влад начал осторожно изучать вагон на предмет подозрительных лиц.

Их было крайне много, таких подозрительных.

Включая детей, которых террористы, убивающие пожилых астрономов-астрологов, предпочитают брать с собой на случай прикрытия и вообще маскировки.

Откровенно говоря, подозрительны были все.

Усатый дядечка, лысый дядечка, полупьяная девка, компания начисто вывалившихся из приличного социума парней, которые играли в карты, другие бабульки, мамаша с коляской, турист с надувной лодкой.

Особенно вздрагивал Рокотов при появлении транспортных торговцев и попрошаек, которых было великое множество. Они ходили цепью: пели военные песни, а вместо протеза — обрез, это тоже запросто…

Тележки с мороженым прямо приковывали интерес Влада, и он даже купил себе эскимо — на пробу. Выбирал сам — вдруг отравленное…

Присматривался и к прочей дряни: рулонам газет, где можно спрятать огнестрельное оружие; к фумигаторам, игрушкам, зонтам, гребешкам, бусам и прочей дряни, которая вообще могла оказаться неизвестно чем.

В конце концов, сам поезд мог быть заминирован.

Или рельсы.

Или на переезд вдруг вылетит грузовик, набитый динамитными шашками.

Не много времени прошло с тех пор, как захватывали и подрывали электрички в Сестрорецке, Горах, Бронке… Правда, этим занимались другие команды. Без особого успеха… для обеих сторон, но пассажирам-заложникам на обе и наплевать.

Стоп, сказал себе Рокотов.

Еще один мороженщик — и ты рехнешься.

Ты стал параноиком.

Тебя погонят с работы или переведут в кадры. Запомни: сейчас ты — самоуверенный торговый представитель мебельной фирмы, специально существующий для людей, которые любят строить особняки в курортных зонах. С обходом, естественно, всех запретов и оголтелым нарушением экологии.

Ты не должен трепетать при виде эскимо.

У бабушке в сумке — картошка, а не гранаты.

Продавщица воздушных шаров не причинит тебе зла, если только они не заполнены нервно-паралитическим газом…

Он мучился около часа и с превеликим облегчением вышел, осматривая зеленогорский вокзал. Каким ты был, вокзал, таким остался… Поставили ларьки, да кое-что еще, рекламного содержания, и тем ограничились. Что ж — теперь ему предстоял автобус.

Четыре остановки.

При посадке в автобус Рокотов автоматически проверил, нет ли за ним слежки.

Хвоста он не приметил, хотя генерал Ясеневский наверняка распорядился за ним присматривать. А может быть, и нет, если учитывать наличие передатчика. Засекут его или нет?

Рокотову казалось, что люди генерала все же следят за ним — не то страхуют, не то контролируют.

Передатчик изготовлен из материала, который металлодетектором не определишь. И закреплен не там, где обычно обыскивают…

В автобусе было все как всегда. Велись бессодержательные разговоры, какая-то баба лузгала семечки и сплевывала на пол. Влад купил билет у строгой и беспощадной кондукторши. Она приметила новичка перед самым выходом и все-таки достала, вычислила, взяла в оборот — вот бы кого им в кадры, в ФСБ…

Влад сошел на асфальт и впервые с наслаждением вдохнул приморский воздух.

Нет, за последнее время он предостаточно надышался морем, и моря ему хватит на всю жизнь, но это было свое, родное море, в которое необязательно погружаться под покровом тьмы, в специальном гидрокостюме, с подводным ружьем и прибором ночного подводного видения… а если надо — то и поддонного…

Не нужно пересекать полосы заграждений, обходить пограничные катера.

Вообще не нужно к нему приближаться.

Он и не приблизится.

Особняк Касьяна Михайловича был возведен и сосновом бору, на берегу речки.

* * *

Да.

Впечатляет.

Сколько таких строений успел повидать Рокотов и всякий раз изумлялся: откуда деньги?

Ведь ясно, что награблены.

Ясеневский утверждает, что депутат честный, проводит правильную линию. Ну хорошо, допустим, хотя и не без сомнения. Тогда тем более — откуда? Госдача? Откуда у государства столько денег на тысячи тысяч подобных госдач? Да, кстати, и времена госдач миновали вместе с коммунистическим прошлым. Нефтедоллары?

Вопросы и вопросы…

Влад Рокотов напустил на себя предельно беспечный вид и бодро зашагал по тропинке в гору. Да здесь не только сосны, здесь и другая лесная флора… Приятное место, нечего и говорить.

Люди, обеспечившие депутату думское кресло, постарались на славу и хорошо знали свое дело.

Это видно уже по забору…

Понятное и неизбежное дело — забор. С колючкой кольцами. Знаменитая спираль Бруно. Влад надеялся, что она не под током. Прожекторы. Кованые ворота.

На главной башне развевается флаг с символикой партии — чуть ниже государственного. Стало быть, это вообще правительственный объект, обычным смертным почему-то не позволяют выражать естественный животный патриотизм и вывешивать флаги, хотя в Америке это может сделать любой желающий — и делает.

Или мы имеем дело с редким исключением?

Возле ворот — точнее, вмонтированная в ворота — караульная будка.

Камера слежения уже елозит туда-сюда, запечатлевая незваного гостя. Не стационарная, подвижная.

Серьезные ребята.

И охранник, поперек себя шире, генералу под стать, уже глядит в его сторону, уже напрягся, готовый дать поворот от кованых ворот. Если понадобится — с применением спецсредств. Какие спецсредства!

Влад дружественно поднял обе руки, в одной из которых держал всего лишь блокнот.

Он приблизился к будке и осторожно постучал согнутым пальцем в стекло. Черт, до чего же жарко в этих усах, парике и полуботинках…

Охранник, одетый в стандартную форму неустановленного рода войск, приспустил стекло.

— Чего надо? — спросил он не без легкой грубости.

Ну, это профессиональное. Или врожденное. Или посттравматическое, а скорее всего — все вместе. Очевидная же уголовная рожа.

— Добрый день, — елейным голосом поздоровался Рокотов, — Я не ошибся адресом?

И адрес назвал.

— Адрес правильный, а вот что ошиблись — это очень вероятно, — отозвался охранник. — Сюда никого не звали и никого не ждут.

— Очень, очень надеюсь, что нет, не ошибся, — лошадиная улыбка Влада превзошла все разумные размеры. — Мне очень нужно увидеться с господином Боровиковым. С Касьяном Михайловичем.

Охранник зловеще расхохотался: