Музей восковых фигур - Марина Серова

На другой день начальник департамента полиции прислал в Музей восковых фигур двоих полицейских, чтобы снять показания. С ними был кучер экипажа Робер Лакомбе.

– Жан Лозьен, – представился один из прибывших. – Мы пришли, чтобы узнать подробности вчерашнего происшествия.

Это был крупный человек с пышными усами, своей выправкой напоминавший отставного военного.

– Нам нужно описание внешности, особые приметы и так далее.

Доктор Куртиус пожал плечами:

– Грабители были в маске, я не могу назвать их приметы.

– Одного из нападавших рассмотрел кучер. Может быть, вы сумеете что-нибудь добавить к его описанию?

Робер Лакомбе провел рукой по подбородку и стал припоминать.

– Это невысокий человек, с длинными руками и коренастым туловищем…

– Лицо! Нас интересует его лицо! – напомнил полицейский.

Кучер собрал складки на лбу и беспомощно посмотрел на доктора Куртиуса.

– Подождите! – произнесла Мари. – Я попробую сделать восковой портрет грабителя со слов Робера. Если это поможет поискам, то…

Она принесла заготовку из воска и произнесла:

– Это будущее лицо человека. Вы должны сказать, как выглядел преступник, а я попытаюсь воплотить тот образ, который нам нужен. Сначала ответьте мне, какова была форма лица: узкое, широкое, круглое? Квадратные черты?

Робер немного подумал, а потом произнес:

– Лицо узкое, слегка вытянутое, с выдающимися скулами, по-моему, так.

Ловкие пальчики Мари заработали над заготовкой, слегка сжимая ее с боков и выглаживая черты.

– Так выглядело его лицо?

Кучер задумался. Затем он произнес:

– Скулы должны быть немного ниже.

Снова заработали тонкие пальцы девушки. Человек с пышными усами внимательно следил за работой.

– Так хорошо? – спросила Мари.

Робер приблизился и наклонил голову набок, внимательно рассматривая заготовку.

– Да, немного похоже…

– Немного? – решил уточнить полицейский.

Лакей замялся.

– Надо бы видеть его глаза…

Мари кивнула и продолжила свою работу.

– Глаза глубоко посажены или навыкате?

– Глубоко посажены… И лоб… Прямо нависает, вот так…

Робер попытался показать руками.

Под руками девушки кусок воска постепенно приобретал очертания человеческого лица. Полицейские как завороженные следили за работой Мари.

– Какой у него нос?

Кучер задумался.

– Нос такой… – Он принялся показывать руками. – С горбинкой, широкий и с большими ноздрями.

Девушка молча следовала указаниям Робера.

– Как я поняла, брови как бы нависают над глазами?

– Да, да, – кивнул лакей господина Везиле, – именно так.

– Уши, – напомнили пышные усы.

– Что? – встрепенулся Робер.

– Опишите его уши. Особенно как они выглядят сзади.

– Почему сзади? – удивился кучер.

– Потому что мы, полицейские, не всегда видим лицо человека. Мы должны узнавать его со спины.

– Как же можно узнать человека со спины? – недоумевал Робер Лакомбе.

– Его может выдать походка, сутулость, ширина плеч, – ответила вместо полицейского Мари, продолжая работать над портретом.

– Вы совершенно правы, мадемуазель, – кивнул человек с усами, – у вас очень неординарный ум!

Мари ничего не ответила на комплимент.

– Уши у него были закрыты волосами, – вспомнил Робер.

Девушка кивнула.

– Тогда приступим. Какого цвета волосы были у грабителя?

– Черные. По-моему… Была ночь, и мне показалось, что они были черными.

– Скорее всего темными, – уточнил полицейский.

Мари вышла из комнаты и вскоре вернулась с целым набором разных париков. Она начала примерять каждый из них по очереди.

– Какой из них подойдет?

Робер придирчиво осматривал каждый образец, пока не остановил свое внимание на одном.

– Этот, кажется…

– Будь внимательнее, Робер, – произнес полицейский. – Волосы – это важно.

Лакомбе не возражал. Ему хотелось помочь правосудию и, не в последнюю очередь, своему хозяину герцогу Ришелье, который уже известил начальника департамента полиции, что заинтересован в скорейшем расследовании.

– Все правильно, – кивнул он, – именно такие у него были волосы.

– А брови? – напомнил человек с пышными усами.

– Брови большие и мохнатые, – припомнил Робер. – И, по-моему, немного с сединой.

– Это несущественно, – произнес полицейский. – И потом, в темноте это трудно разглядеть.