Искатель, 1999 №5 - Олег Суворов

Сам докладчик удостоился благодарственного рукопожатия широкой и теплой ладони городничего, которое сопровождалось пожеланиями дальнейших успехов на многотрудной ниве борьбы с преступностью. После этого городничий поехал инспектировать работы по отделке своего любимого Храма, а Никодим Трофимович направился в зал для пресс-конференций, куда уже собрались приглашенные журналисты.

Генерал Деркач не любил давать интервью, еще менее любил журналистов, называя их в узком кругу приближенных лиц не иначе как «гнусные писаки», поэтому, ссылаясь на «неимоверную загруженность делами», заранее оговорил, что пресс-конференция будет продолжаться не более двадцати минут. Впрочем, и за это время «писаки» ухитрились задать ему несколько неприятных вопросов. Особенно постарался некий Михаил Ястребов — невысокий и худощавый представитель еженедельника «Столичные известия».

— Не могли бы вы рассказать о том, какие меры будут приняты в отношении начальника УВД N-ского административного округа полковника Зубатова? — спросил он, блестя живыми, проницательными глазами. — Материалы на него неоднократно направлялись в прокуратуру, еще когда он возглавлял районное отделение милиции…

— Все проведенные проверки выявили абсолютную беспочвенность обвинений, возводимых против полковника Зубатова, — сухо заявил Деркач, глядя не в сторону лохматого «борзописца», а туда, где сидел благообразный корреспондент ведомственной газеты «Петровка, 38».

— Какая же беспочвенность, — возмутился Ястребов, — если у меня на руках есть акт, подписанный двумя представителями прокуратуры! Полковник Зубатов неоднократно допускал факты рукоприкладства в отношении задержанных, необоснованно держал их в КПЗ, вымогал взятки…

— Мне больше нечего сказать по этому поводу.

— То есть вы намерены покрывать его и дальше?

— Никто никого не покрывает! — разозленно отчеканил Деркач. — В ГУВД города к полковнику Зубатову никаких претензий нет. А за клеветнический намек, содержащийся в вашем вопросе, вы можете ответить по закону.

— Так подавайте на меня в суд! — обрадовался журналист. — Считайте, что я публично оскорбил честь и достоинство полковника Зубатова, если только у него есть и то, и другое…

— В свое время мы решим этот вопрос, — пообещал генерал, делая раздраженный знак пресс-секретарю, который наконец-то вмешался в этот затянувшийся диалог.

— У кого еще есть вопросы?

На этот раз руку подняла корреспондентка одной из оппозиционных газет — красивая женщина лет тридцати пяти, сидевшая позади неугомонного Ястребова.

— Вижу, — обрадовался пресс-секретарь. — Давайте предоставим слово даме. Прошу вас.

— У меня вопрос по поводу коррупции в рядах высших чиновников ГУВД, — заговорила женщина, медленно вставая и явно наслаждаясь всеобщим вниманием мужчин. — В своем докладе вы сказали о том, сколько человек было привлечено к разным видам ответственности… Не могли бы вы уточнить этот момент — сколько дел было передано в суд и какие процессы ожидаются в ближайшее время?

— Скоро мы передадим эти данные в прессу, и тогда вы обо всем узнаете, — пообещал Деркач. — А пока могу только сказать, что мы боремся и будем постоянно бороться со всеми негативными явлениями в нашей среде. На это нас постоянно нацеливает наш президент и правительство…

— Ну как, удовлетворена? — усмехнулся Ястребов, оборачиваясь назад.

Женщина кисло улыбнулась и махнула рукой.

— Пойдем, выпьем кофе, и я тебе о нем расскажу…

Тем временем пресс-конференция закончилась, и раздраженный Деркач быстро удалился. Сколько же нервных клеток отнимают эти идиотские мероприятия! А все демократия и гласность, вашу мать!..

Никодим Трофимович Деркач всю свою сознательную жизнь проработал в органах МВД, пройдя путь от рядового участкового до генерал-полковника и замначальника столичного ГУВД. На этом долгом пути он заслужил несколько благодарностей и почетных грамот, однако первый свой орден получил, лишь пребывая в звании подполковника, когда уже давно перешел от оперативной работы к работе кабинетной. Большая часть его карьеры пришлась на самые кондовые советские времена, поэтому не было ничего удивительного в том, что менталитет генерала Деркача держался на трех, основательно усвоенных постулатах — «социалистической законности», «плановой системе» и «примате общественных интересов над личными».

Согласно первому постулату, пишут законы и следят за их исполнением совсем не те, для кого они предназначены. Проще говоря, законы власть сочиняет не для себя, а для народа.

Согласно второму постулату, во всем должен господствовать порядок, а порядок неотделим от планирования. Каждый должен иметь свой план и уметь отчитываться за его выполнение и перевыполнение. Участковый — за количество задержаний и составленных протоколов, начальник отделения — за количество пресеченных или раскрытых правонарушений на подведомственной территории, начальник ГУВД — за проценты, демонстрирующие снижение роста преступности и повышение раскрываемости, и так далее. Не будет плана — не будет и эффективной борьбы с правонарушениями!

Наконец, согласно третьему постулату, высшей ценностью являются интересы государства и его органов. Поэтому при любом конфликте между отдельными гражданами и представителями государства необходимо исходить из того, что первые всегда преследуют свои узкокорыстные интересы, в то время как вторые стоят на страже интересов общественных. Отдельные представители государства могут ошибаться, но в целом государство всегда право!

И в этой системе была определенная последовательность, поскольку те интересы государства, которые не совпадают или противоречат интересам личности, представляют собой не что иное, как идеологию тоталитаризма или «державничества», а сами представители государства находят в них отражение собственных интересов или собственного тщеславия.

Да, недаром Никодим Трофимович в свое время с отличием закончил заочный университет марксизма-ленинизма, написав диплом по теме «Три источника — три составные части марксизма»! Несмотря на эту закалку, новые времена он воспринял на удивление спокойно. Поскольку ничего, в сущности, не изменилось, и «верхи» продолжали руководствоваться тремя прежними постулатами, глупо было волноваться из-за смены вывесок, флагов, гербов… Напротив, с эстетической точки зрения, триколор нравился Никодиму Трофимовичу гораздо больше красного знамени, орден которого он имел, а золоченый двуглавый орел смотрелся значительно симпатичнее серпа и молота. Поэтому свой рабочий кабинет генерал Деркач с удовольствием украсил и тем, и другим, после чего чуть было не прослыл демократом.

Рабочий день был закончен. Никодим Трофимович спустился вниз, сел в служебную машину и приказал отвезти себя на дачу. В последние деньки «бабьего лета» грех не отдохнуть на природе. Впрочем, ввиду некоторых обстоятельств отдых придется сочетать с делами… А тут еще скоро день рождения любимой дочери — восемнадцать лет девке, надо бы подарить что-то исключительное! Деркач поднял трубку и набрал номер телефона.

— Собирайся и давай ко мне на дачу, — не тратя времени на приветствия, произнес он, едва услышав хриплый голос полковника Зубатова.

— Здравия желаю, Никодим Трофимыч, — не забыл поздороваться подчиненный. —