Дело Нины С. - Мария Нуровская

«Он уже не такой маленький – ему девять лет».

«Это, по-твоему, много?» – у мамы выступили красные пятна на лице.

«Нет, немного, но речь идет не о младенце. А кроме того, мне кажется, ты просто боишься остаться одна».

Она пожала плечами: «Замечательная мысль, только я думаю не о себе, а о своем внуке».

«Браво, ты наконец-то решилась стать бабушкой», – ответила я.

Я вдруг осознала, что мы начинаем друг у друга оспаривать ребенка.

«Как ты это себе представляешь? Если Пётрусь останется с тобой…» – я была непреклонна.

«Я найму домработницу».

«И он будет сидеть целые дни с чужой бабой?»

«А ты где будешь? Ты же уедешь не на другой конец света».

«Возможно, это неплохое решение, – подумала я. – Ведь я ежедневно смогу с ним видеться».

Наша свадьба состоялась в сентябре тысяча девятьсот девяносто пятого года. Свидетелями были Лилька и институтский друг Мирека, способный хирург-онколог, Янек Бочковский. Он сразу же понравился моей сестре. Мне даже было немного неловко, потому что Лилька откровенно флиртовала с Янеком. Он, правда, воспринимал это с юмором, однако на этот раз она могла бы оставить свои привычки. Надо сказать, что, в голубом воздушном платье и на высоченных каблуках, сестра выглядела весьма соблазнительно. Я, в бежевом костюмчике с отстрочкой, – гораздо скромнее. Наверняка большинство приглашенных гостей считали, что это моя эффектная сестра является счастливой новобрачной. Она, безусловно, больше подходила Миреку, который прекрасно смотрелся в костюме с галстуком. Надо сказать, что это была Лилькина заслуга – она выбирала этот костюм и все остальное: сорочку, галстук, ботинки.

«Элегантность мужчины – это прежде всего обувь, – сказала она. – У женщин, впрочем, тоже».

Она хотела уговорить меня купить шпильки, но я наотрез отказалась.

Церемония бракосочетания прошла без заминки. Мирек сказал «да», я сказала «да», потом мы надели друг другу обручальные кольца и могли уже принимать поздравления и цветы.

Свадьбу мы устроили на брвиновской вилле, красиво украшенной фонарями. Был теплый день, столы расставили в саду за домом, и следует сказать, на них было немало всяческих вкусностей, что было заслугой тетки Зохи. Это она следила за всем, распределяла обязанности между нанятыми на это торжество официантами, заставляла их разносить напитки и алкоголь гостям, которые разбрелись по всему саду. Я была ей действительно благодарна, потому что мои ближайшие родственники, то есть мама и Лилька, такой пустяк, как пустая рюмка или бокал собеседника, были бы не в состоянии заметить. Мама ввязалась в политическую дискуссию с профессором, знакомым с Миреком еще с институтских времен, признанным детским кардиологом, а Лилька, после того как приехала припозднившаяся немного жена нашего свидетеля, принялась кокетничать с собственным сынишкой. Казалось, будто они ведут между собой игру. Вначале обменивались улыбочками, потом стали объясняться жестами, приближаясь друг к другу. В конце концов Пётрусь оказался уже возле своей мамы, на миг они исчезли из моего поля зрения, а когда вновь появились, то сидели, обнявшись, на веранде. «Что заду-

мала Лилька? – терялась я в догадках. – Заморочит голову ребенку и уедет». Но на этот раз я ошиблась. У Лильки в отношении сына были самые серьезные намерения.

Поздним вечером, когда гости разошлись, произошел волнующий разговор. Пётрусь уже спал наверху, а мы сидели за кухонным столом: мама, Лилька, тетя Зоха, ну и я с Миреком.

«Лиля, а ты, собственно, когда уезжаешь?» – задала вроде бы невинный вопрос мама.

«Послезавтра, но скоро вернусь, потому что… потому что хочу забрать с собой Пётрека».

И тишина. Никто ничего не говорит.

«Как ты это себе представляешь?» – спросила наконец мама.

«Нормально, у меня в Лондоне большая квартира, нам хватит места».

«Да? И он будет там сидеть и дожидаться тебя, пока ты поздно вечером вернешься с работы?»

«Ему будет чем заняться, он должен подтянуть английский, чтобы пойти в школу, а в выходные я ведь свободна».

«Как трогательно! – Голос мамы стал выше на тон. – В выходные она свободна! Этого слишком мало, чтобы воспитывать ребенка».

Лилька пропустила мимо ушей это замечание и продолжила:

«Я все подготовила. С нами будут жить две студентки из Польши, которые по очереди будут заби-

рать Пётрека из школы и помогать ему с уроками. Я обычно возвращаюсь с работы около семи…»

«Ну нет, это какая-то идиотская идея, абсолютно нереальная», – возмутилась мама.

Лилька как-то так странно на нее посмотрела: «То, что мать хочет быть со своим ребенком, ты считаешь идиотизмом?»

Снова повисла тишина.

«Поздновато ты проснулась, спустя девять лет», – наконец отозвалась мама.

Эта полемика велась между ней и Лилькой, мы были немыми свидетелями, даже обычно несдержанная на язык тетя Зоха не вмешивалась в разговор.

«Так уж у меня сложилось в жизни», – возразила на это Лилька.

«А ты спросила хотя бы своего сына, хочет ли он ехать с тобой?»

«Спросила».

«И что он тебе ответил?»

«Что хочет быть со мной».

Мама предложила профинансировать нам с Миреком свадебное путешествие в Венецию, но мы поблагодарили и отказались.

«Неужели вам не хочется поплавать на гондоле и покормить голубей на площади Святого Марка?» – искушала нас она.

«У нас другие планы», – ответила я.

«Можно узнать – какие?»

«Мы хотели бы провести неделю в Карвенских Болотах , потому что ровно столько у нас дней отпуска».

«Для свадебного путешествия, пожалуй, скромновато, ведь это всего лишь рыбацкий поселок, – ответила мама. – Но решать вам».

И эта неделя оказалась для нас очень счастливой, несмотря на то что непрерывно лил дождь, а за окном виднелись только низко повисшие над землей темные тучи, даже днем приходилось зажигать свет. Наконец погода разгулялась немного, и мы смогли пойти к морю. Дул сильный ветер, поэтому мы сели, укрывшись за дюной, и смотрели на бушующие волны. Мирек обнял меня, а я положила голову ему на плечо.

«Знаешь, есть такие мгновения, которые хотелось бы остановить, – сказала я. – Сейчас как раз одно из них».

«Будет сделано, дарю его тебе своей властью и по своему велению», – улыбнулся мой муж.

«Как знать, есть ли она у тебя?»

«Если сейчас выглянет солнце, можешь не сомневаться».

так осветив волны, что море подернулось позолотой.

«Видишь, как далеко простирается моя власть?» – шепнул мне на ухо Мирек.