Господин Икс - Алексей Макеев

Поселок Свиридово находился южнее, по московским меркам не так далеко, всего в получасе езды, что я выяснил, прикинув расстояние по навигатору. Не откладывая дела в долгий ящик, прямо из одного поселка отправился в другой и уже тридцать минут спустя был на месте. Статус у Свиридова был намного выше, чем у Саблина. Это заметно даже по большим, богато оформленным воротам, за которыми виднелись солидные, построенные с размахом особняки. Да и охрана здесь серьезнее. За окном приличных размеров домика торчали головы двух охранников. И пустили они меня на территорию поселка после долгих выяснений, кто я, к кому еду и записи моих паспортных данных в журнал учета въезжающих и выезжающих из поселка людей. Правда, где находится дом господина Береговского, подсказали сразу, без лишних вопросов. Наконец разрешили проехать, подняли шлагбаум, и я, перепрыгивая через лужи, побежал от сторожки к своей машине на противоположной стороне дороги.

Я въехал на территорию поселка, поплутал немного по его улицам и остановился у дома номер сорок два, в котором, как мне сказали охранники, и проживает Петр Николаевич Береговский.

Особняк брата отличался от дома сестры, как отличается дворец от лачуги. Оно и понятно — Береговский хозяин фирмы, а муж сестры всего лишь служащий этой фирмы. Разновысотный в два-три этажа домина был выстроен в форме буквы «Г», справа отдельно стоял еще и гостевой двухэтажный домик. Улица была широкой, и я смело, не опасаясь создать помехи редко движущемуся по ней транспорту, оставил свой автомобиль под углом к дому Береговского и направился к двери. Нажав на кнопку домофона, приготовился к повторению допроса, который мне учинила нянька сестры Береговского перед тем, как впустить в дом. Но, к моему удивлению, открылась калитка, и из нее выглянул крепкий мужчина лет пятидесяти в форме охранника. Ничего себе! Видать, важная птица этот Петр Береговский, раз ему мало двух «чоповцев», охраняющих территорию поселка Свиридово, коль он еще держит охранника, присматривающего за его особняком.

У мужчины было круглое лицо с большим перебитым носом боксера, мощным подбородком, низким лбом и маленькими настороженными глазами под густыми темными бровями.

— Что вам угодно? — буркнул он.

Скорее всего, мужчина из бывших военных, причем не из рядового состава, привыкший в сугубо мужском коллективе к грубому обращению с подчиненными, но хозяин, давший неплохо оплачиваемую работу, требовал от охранника вежливого обращения с людьми, посещающими дом Береговского, и охранник старался честно проявлять вежливость, но солдафонщина брала над ним верх и потому в его устах «Что вам угодно?» звучало как «Какого черта тебе надобно?». Само собой, это еще мягко говоря.

Я, как обычно, когда желаю проникнуть в «закрытые» для меня двери, стал разыгрывать самоуверенного, облеченного властью человека.

— Мне бы хотелось поговорить с Петром Николаевичем Береговским, — проговорил я с апломбом, тоном человека, привыкшего открывать те самые «закрытые» перед другими людьми двери. — Доложите хозяину, что пришел Игорь Степанович Гладышев. И он желает поговорить о событиях, имевших место в прошлую субботу. Петр Николаевич знает, о чем идет речь. И побыстрее, пожалуйста, у меня нет времени, — добавил я для важности, намекая на то, что я человек занятой и не привык ждать.

Моя уловка сработала — охранник достал из кармана миниатюрную рацию и нажал на кнопку вызова. Очевидно, второе приемо-передающее устройство находилось вблизи хозяина дома, потому что несколько мгновений спустя в рации раздался щелчок, и мужской голос в вопросительной интонации произнес:

— Да, Женя, в чем дело?

Охранник, хмуро поглядывая в мою сторону, доложил своему хозяину о моем прибытии и желании пройти к нему. На что Береговский ответил:

— Хорошо, пропусти, — и в рации раздался щелчок, отключающий переговорное устройство.

— Прошу! — охранник шире открыл дверь. — Пройдете через двор к большому дому, войдете в холл, хозяин там вас встретит.

Я двинулся по площадке, окруженной двумя домами, — Г-образным главным и отдельно стоящим гостевым, — со всеми атрибутами, присущими стилю ампир — лепниной, пилястрами, полуколоннами, карнизами, миновал неработающий фонтан со скульптурами, смотрящимися уныло по причине осенней поры, поднялся на монументальное крыльцо и вошел в здание.

В холле, где в элементах декора присутствовало много зеркал, лепнины и орнамента, выполненного красками под медь, золото, серебро, бронзу, меня поджидал хозяин дома. Это был мужчина лет сорока, выше среднего роста, широкий в плечах, крепкий, я бы даже сказал накачанный, начинающий лысеть. Он чем-то неуловимо был похож на свою сестру, но до ее красоты и царственности ему далековато. Если ту отличали правильные, четко очерченные черты лица, то у ее брата черты лица были резковатыми, даже грубыми: крупный с горбинкой нос, большой, с опущенными вниз уголками выпуклый рот, мясистые щеки, близко посаженные глаза. Не красавец, но с такими деньгами, какие, судя по особняку, имел Береговский, ему быть красавцем вовсе не обязательно. Любая женщина согласится быть возлюбленной такого папика. Хотя кто этих женщин разберет, иной раз красавицы и за уродов, а то и чудовищ выходят замуж.

Очевидно, Береговский принадлежал к той категории мужчин, кто постоянно ходит в костюме и даже спит в нем, потому что и в воскресный день у себя дома он был в элегантном темном в серую клеточку костюме.

— А вы из полиции? — спросил он, окинув мою персону изучающим взглядом. — Охранник сказал, что вы якобы пришли насчет событий, произошедших в субботу вечером. Я подозреваю, они касаются обстоятельств смерти адвоката Крутькова?

«Если уж быть изгнанным, то сразу, — подумал я с усмешкой, вспомнив, как сегодня меня уже выдворила из особняка Налётовых его хозяйка, как только узнала, что я частное лицо, — чем после того как сниму с себя верхнюю одежду, пройду в дом и начну говорить с Береговским. Лишние хлопоты — снимать верхнюю одежду, потом не солоно хлебавши снова одеваться». Так что я с ходу объявил:

— Все верно, я по поводу смерти адвоката, но я не из полиции.

— Вот как? — удивился Береговский, вскинув брови. — Кто же вы?

— Видите ли, — перешел я на доверительный тон, рассчитывая пробудить в собеседнике наилучшие человеческие чувства, — в связи с подозрением в убийстве адвоката Крутькова был задержан Артем Ялышев. У него старенькая больная мама-пенсионерка. Она считает, что ее сын не мог убить Крутькова, поэтому наняла меня негласно расследовать это дело и помочь снять подозрения с ее сына.