Гоните ваши денежки - Наталья Александрова

— Вот-вот, очень игривые, — хмыкнул Леня. — Даже слишком. — Еще через пару секунд до него дошел смысл сказанного, и он не на шутку испугался: — На час? Ты сказала, на час? А потом?

— А потом, — Лола виновато опустила глаза, — к ним вернется их обычная злобность.

— Сколько у меня осталось? — Маркиз глянул на часы.

— Зависит от того, когда они съели порошок.

— Точно никак не больше получаса! Что же делать, что делать?

— Во-первых, — Лола подняла глаза на испуганного компаньона, — не впадать в панику.

— Хорошо тебе говорить за решеткой! — возмутился Леня. — А я здесь, между прочим, наедине с двумя свирепыми собаками.

— Пока они не такие уж свирепые, — поспешила успокоить его Лола. — Ленечка, а тебе удалось заполучить то, ради чего мы сюда пришли?

— Разумеется. — Леня гордо продемонстрировал монету. — Все, что зависит от меня, я всегда делаю блестяще.

— Разумеется, — просияла Лола. — Может, перебросишь монету мне? Так, на всякий случай. Мало ли, как дело обернется. А так мы хотя бы выполним то, что поручил заказчик.

— Как дело обернется? — занервничал Маркиз. — Что ты этим хочешь сказать?

— Да ничего особенного. Просто там у вас такая возня, как бы ты не потерял монету…

— Наверное, ты права, — вздохнул Леня. — Сейчас брошу, только смотри не упусти!

Сначала он швырнул в дальний конец сквера палку, которую все еще подсовывала ему терпеливая Лора, а после бросил за решетку китайскую монету.

В том смысле, что он, конечно, собирался бросить ее за решетку.

Но как только монета вылетела из Лениной руки, из темноты вылетела Фора и в ловком прыжке взвилась в воздух. Собачья пасть щелкнула, и монета исчезла из виду.

— Давай, Ленечка, бросай же, — донесся из-за ограды Лолин шепот.

— Уже, — процедил Маркиз напряженно.

— Что значит — уже? — не поняла Лола. — Я ничего не видела.

— Конечно, не видела! Эта мерзкая тварь ее проглотила!

— Что проглотила? Монету? — не поверила Лола.

— Монету! — рявкнул Маркиз. — А все твои дурацкие идеи! Брось да брось монету. Вот и бросил!..

— Ага, как обычно, у сильного всегда бессильный виноват! — Лола всхлипнула. — Самому надо было думать.

— Да уж, больше никогда не буду прислушиваться к твоим дурацким советам!

— Что ты там бухтишь? — возмутилась Лола.

— Ладно, извини, это я так. Но вот что нам теперь делать?

— Ленечка, посмотри, они вернулись! — Лола прижалась к ограде и уставилась в темный сквер расширенными от испуга глазами.

Хотя она могла ничего и не говорить, Леня и сам все видел. Обе собаки вернулись, причем заметно было, что игривое и дружелюбное настроение сменилось обычным для кавказских овчарок злобным недоверием ко всему на свете, кроме хозяина.

Лора и Фора пока еще удивленно смотрели на Маркиза и пытались осознать, что они делают в этом сквере с незнакомым человеком.

— Сколько времени, ты говоришь, действует этот порошок? — решил уточнить Маркиз.

— Ветеринар сказал час, — неуверенно протянула Лола. — Может, немного дольше.

— Он тебя обманул!

— Что же делать?

Цирковое прошлое Маркиза оставило ряд полезных навыков. Самой полезной из них была привычка в минуты опасности действовать, а не рассуждать.

Леня наклонился, поднял две ветки и одновременно бросил их в разные концы сквера.

Собаки еще не окончательно вышли из навеянного чудесным порошком настроения, поэтому стремглав понеслись за палками — Лора налево, Фора направо. В ту же секунду Маркиз преодолел несколько метров, отделявших его от ограды, с обезьяньей ловкостью вскарабкался и спрыгнул на тротуар.

— Здорово! — восхитилась боевая подруга. — Вот это прыжок! Если у нас не будет заказов, ты сможешь вернуться в цирк — тебя примут там с распростертыми объятиями.

— Типун тебе на язык, — отмахнулся Маркиз. — Кстати, если мы не справимся с этим заданием, слухи точно пойдут по всей Руси великой, и мы с тобой в самом деле останемся без заказов.

Собаки уже успели сбегать за палками и теперь обнаружили, что их новый знакомый сбежал. Судя по их свирепому виду, чудодейственный порошок окончательно выветрился.

— Лолочка, — робко поинтересовался Маркиз, — ты не запомнила, которая из них проглотила монету?

— По-моему, вон та, с черным ухом, — ответила Лола не очень уверенно.

— У них у обеих по черному уху.

— Ленечка, чего ты от меня хочешь? Ты был ближе, тебе лучше знать.

— Ага, я был совсем близко к двум свирепым овчаркам и очень нервничал. Думаешь, у меня было время разглядывать их уши? Представь себя на моем месте!

— Но ты же все-таки мужчина! Так мне, по крайней мере, всегда казалось.

— Что за сексизм? — не на шутку разозлился Маркиз. — Кажется, именно ты выступаешь за равноправие в наших отношениях.

— По-моему, это была вон та, у которой левое ухо черное.

— Ты уверена?

— Постой, я встану на прежнее место, это обычно помогает вспомнить. — Она подошла вплотную к садовой решетке, и обе собаки с грозным лаем устремились к ней. Лола резко побледнела и отшатнулась.

— Так что? — поинтересовался Маркиз. — Которая?

— Точно та, с левым ухом! — заверила Лола. — А почему ты спрашиваешь? Какая разница, которая из них проглотила эту чертову монету?

— Очень большая. С одной собакой справиться все же легче, чем с двумя.

— Что? — Лола побледнела еще больше. — Не хочешь ли ты сказать?..

— А что нам остается? Мы же должны довести дело до конца! Мы не можем отступить!

— Ленечка! — Лолины губы затряслись, в уголках глаз выступили слезы. — Ты знаешь, как я боюсь собак.

— Но ты же обожаешь Пу И!

— Пу И не собака, — привычно начала Лола, — Пу И — неземное создание, ангел, случайно залетевший на нашу грешную землю.

Так она обычно отвечала швейцарам и метрдотелям, которые пытались не пустить их с песиком в ресторанный зал. Надо сказать, в большинстве случаев этот аргумент срабатывал, особенно если Лола подкрепляла его купюрой подходящего достоинства.

— Это не обсуждается! — отрезал Маркиз. — Он прекрасно знал, что боевая подруга умеет плакать на заказ, и не придал ее слезам большого значения. — Продолжаем работать! У тебя с тем ветеринаром хорошие отношения?

— Как тебе сказать? — Лола изобразила загадочное выражение лица. — Неплохие.

— Откуда ты вообще его знаешь?

— Мы познакомились очень давно, тогда он еще не был ветеринаром.