Презентация ящика Пандоры - Дарья Донцова

Ковригин протянул мне трубку:

– Сама поинтересуйся.

– Дайте мне адрес матери Наташи Сытиной, – потребовала я у полицейского, забыв поздороваться.

– Добрый день, Степанида, – залебезил Зиновьев. – Нынче все хотят блогерами, телеведущими и моделями быть. В полдень встать, кофе с пончиками скушать, написать пару фраз дерьма в Интернете, деньги на карточку получить, и свободен, гуляй – не хочу. А у нас рабочий день ненормирован, зарплата аховая. Вот народ в полицию на работу и не спешит. Я беру тех, кто приплыл. Выбора нет. Учу их, учу, а все без толку. Я-то как дуракам велел: найти Наталью, она самовольно из больницы ушла. Вежливо попросить ее в удобное время подъехать, потому что поговорить с ней как надо я не успел!

– А как надо? – фыркнула я. – Тыкать в кассиршу электрошокером?

– Ну зачем так, – укорил меня Зиновьев. – Что, у тебя под началом идиотов нет? Таких, которые вчера пришли, а сегодня круче всех?

– Есть, – призналась я, – но они кистями для макияжа не дерутся, подножки не подставляют.

– Накажу дураков по полной программе, – пообещал Зиновьев.

– Дайте адрес старшей Сытиной, – повторила я.

– Зачем?

Гениальный вопрос, надо бы ответить: «Чтобы нам вместе песенку спеть», но я сказала:

– Поеду к ней.

– Что тебе там делать?

Я протянула трубку Илье:

– Объясни этому типу, что называть на «ты» женщину, с которой знаком один день, не следует. И не надо интересоваться, по какой причине я собралась к Сытиной. Если господин Зиновьев не понимает, что больной матери Наташи нужна помощь, то он этого и не поймет. Напомни Юрию Петровичу, что наша кассирша пострадала по вине его сотрудников. Фирма «Бак» этого так не оставит. Судебный иск Зиновьеву обеспечен. Не желает прислать мне координаты женщины-инвалида? Да бога ради. Зачем я вообще у него адрес спрашиваю? Похоже, совсем ума от стресса лишилась.

Я вытащила свой мобильный.

– Алевтина! Срочно, сию секунду сообщите, где живет кассирша Наталья. Да, та, что сидела на кассе в момент ограбления. Нет, ваш вопрос не показался мне глупым, понимаю, что в бутике, возможно, есть еще пара Наташ. Отлично. Спасибо.

Я положила свой сотовый на стол, через короткое время послышался характерный звук.

– Вот и нужные сведения прилетели, – обрадовалась я, глядя на Илью, который, отойдя к окну, что-то тихо говорил Зиновьеву.

– То, что случилось, ужасно, – запричитала Зинаида Федоровна, – но, Степочка, Юрий Петрович не самый плохой полицейский. Да, он фамильярен, говорит всем, даже мне, то «вы», то «ты», но он честный, взяток не берет, старается ради людей.

– Мама, – сказал за моей спиной баритон, – Катька опять в ванной флаконы переставила! Что за хрень? Выгони ее! Надоела!

Я обернулась и увидела мужчину размером чуть меньше Базиля.

Зинаида Федоровна приложила к вискам пальцы.

– О господи! Вот, Степочка, иллюстрация к нашей беседе. Не могу найти нормальную прислугу. Вдумайся в эти слова! Я, первая леди Фурска, вдова одного мэра и мать другого, не могу отыскать горничную! Или лентяйки приходят, или неумехи. Я хорошо понимаю Юрия Петровича. Леня, успокойся.

– Я очень расстроен, – ныл парень, садясь к столу, – пришел после напряженного дня, решил воспользоваться духами. Подумал: я сегодня много и упорно трудился, устал, лучше всего подойдет парфюм «Роза Аравии». Отлично знаю, что флакон стоит справа! Справа! Справа! Не глядя, беру правой рукой, правой, как думаю, парфюм… Пшик, пшик, и что я ощущаю? А? Запах цветка?

– Нет, – призналась Зинаида Федоровна.

– А чего? – не отстал сын.

– Не знаю, – смутилась хозяйка, – вроде перца.

Леонид воздел руки к потолку.

– Мама, уж прости, но из тебя нюхач не получится.

Я чихнула.

– От вас веет одеколоном «Мед и корица», его производит фирма «Мурино».

– Это ваши конкуренты? – спросила Зинаида.

– Нет, – возразила я, – упомянутая контора существует исключительно в Интернете, у них нет магазина в реальной жизни. К сожалению, качество продукции соответствует запредельно низкой цене. Ну не может пол-литра французского парфюма стоить двести рублей. Весь их «парижский аромат» создается в подвале избы руками трудолюбивых гастарбайтеров.

– Ленечка! Зачем ты покупаешь эту гадость? – опешила Зинаида. – Детонька, у тебя опять карточка опустела? Если брат впал в педагогическое занудство, то есть мама. Сейчас я брошу рубликов любимому мальчику.

– Зина, – скривился «мальчик», который, похоже, давно справил тридцатилетие, – не намекай, что я трутень. Я работаю, сам себя прекрасно обеспечиваю.

– Конечно, конечно, – сказала пожилая дама, – просто мамочка всегда хочет сыночку подарочек сделать.

– Мне и в голову не придет поливаться барахлом, – дудел свое Леонид, – инфернальную вонючку я получил в подарок. Выкинуть сразу не мог. Неудобно на глазах у человека его подношение в помойку бросать. Принес домой, поставил барахло на подоконник в ванной, велел горничной: «Уничтожь!» И что? Беру сейчас парфюм справа, справа, справа! А там находится эта дрянь! Не жизнь, а сплошное испытание! Теперь из-за этой дуры настроение испорчено. И завтра очень тяжелый день. Съемка в рекламе. Не знаю, кто ее делать будет! Платят копейки. Но поскольку ты меня просила друзьям, у которых проблема с финансами, помочь, то…

– Ленечка, – перебила сынка Зинаида, – так уж получилось, что ты пока не успел познакомиться с женой Романа…

– Наслышан о ней, – перебил ее «малыш», отправляя в рот большой кусок пирога с мясом, – предприимчивая особа. Сначала долго в любовницах его состояла, всех баб Звягина пересидела и добилась-таки официального статуса. По залету свадьба случилась. Бабенка из провинции, из Украины или из Молдавии, не помню. Надоели Роману утонченные москвички, захотелось ему после элитного сыра плавленой фигни.

– Котеночек, – попыталась заткнуть Леонида Зинаида, – ты…

– Уж я-то правду знаю, – ухмыльнулся мой «биограф», – одна из бывших Романа, актриса Элен Колко, потом со мной жила…

Мать сделала очередную попытку утихомирить любимого сынка:

– Заинька, выпей кофейку. Хочу познакомить тебя с…

Куда там! Леонид пел соловьем:

– Элен мне всю правду рассказала. Теперешняя супруга Звягина раньше ей в постель завтрак подавала. Но потом умудрилась от хозяина забеременеть, ничего нового. Сейчас она нос задрала, требует шубы, квартиры… Имя у нее какое-то… странное… Буратина… Федорина… Павлина! О! Точно! Павлина!

– Леня, – громко произнес Илья, отходя от окна, – познакомься…

Ковригин не успел договорить, его сотовый опять зазвонил.