Миллион для Коломбины - Анна Дубчак

– Ну ладно, – сказал он. – Если что понадобится, я вас еще раз вызову, хорошо?

– Конечно! – вполне доброжелательно ответила Валентина, косясь в сторону Нади. – Без проблем. Завтрак, кстати говоря, входит в стоимость номера.

– Что-то здесь у вас не очень-то много постояльцев, – заметил Григорий, и Надя никак не могла определить тон его голоса – то ли издевается он, то ли просто шутит или же во всех его вопросах и вообще поведении существует какой-то смысл. Он был непонятный и странный от макушки до пяток.

– Да, конечно… – ухмыльнулась Валентина, – понастроили новых гостиниц, дорогих, с бассейнами, кто же к нам придет? Мы так… доживаем потихоньку. Вернее, умираем.

– И что, весь этот этаж пустой?

– Ну да.

– То-то я заметил, что тихо. Совсем тихо. Постойте… А в соседнем номере, кажется, кто-то есть.

– Нет-нет, никого. Он вообще пустой стоит и без кровати, мы его даже не запираем. А чего там брать-то?

– Спасибо вам. Вы ужасно милая. Вот. – С этими словами Григорий протянул ей пятисотенную. – Мы скоро отправимся на прогулку по вашему прекрасному городу…

– Скажете тоже! – хохотнула Валентина. – Прекрасный город.

– У вас есть какие-нибудь достопримечательности?

– Конечно, есть! Зоопарк с двумя пони и одним пеликаном да музей народных ремесел.

С этими словами она, посмеиваясь, вышла из номера.

Как только за ней закрылась дверь, Надя попросила Григория отвернуться и прошмыгнула в ванную комнату, принять душ и одеться. Вышла оттуда – Григория не было.

– Ау! Ты где?

Сумка стояла прямо возле ее ног. Она не выдержала и потянула за замочек «молнии», приоткрыла и увидела пачки денег. Евро. Вот так, значит, да?

Он появился внезапно, словно возник из воздуха.

– Так, быстро за мной, – сказал он, забирая поднос и направляясь к балконной двери. Легкий ветерок надувал прозрачную занавеску. – Вопросов не задавай, делай так, как я тебе говорю. Сумку, сумку бери!

– Куда мы идем и что вообще происходит?

– Потом объясню.

Зачем-то переселились в соседний номер, позавтракали. Григорий то и дело выходил на балкон, словно проверяя что-то. И возвращался задумчивый, серьезный.

– Мне страшно, – наконец призналась Надя. – Мне и кусок в горло не лезет. Ты от кого-то прячешься?

– Да. Я деньги украл. Взял у одной сволочи. Мне же все равно пару месяцев осталось, понимаешь? Вот я и решил, зачем упускать такой случай?! С деньгами как-то веселее умирать, ты не находишь?

Надя, услышав это, почувствовала, как кожу ее покалывает, словно в кровь запустили маленькие иголки.

– Постой…

– Я правду говорю. Не думаю, что за мной следят, но надо быть очень аккуратным, понимаешь? Конечно, я должен был тебе рассказать это раньше. Но ты не бойся, здесь все тихо и чисто, и никому в голову не придет, что я в этом городе. Я же просто сел на поезд и приехал сюда, в эту глушь.

– А мама? Ты придумал про мою маму?

– Нет, не придумал. Я на самом деле полежал немного в больнице, мне надо было сделать кое-какие анализы. Там мы с ней и познакомились. И когда она рассказала мне про себя, тебя, я признался ей в том, что украл деньги. Если бы твою мать можно было бы спасти, я бы все деньги ей отдал. Но…

– Этого не может быть! Ты признался маме, что украл деньги? И что она?

– Она сказала, что ты в долгах и что если денег у меня действительно так много, то я мог бы помочь тебе. И чтобы ты приняла меня, чтобы поверила мне, дала мне все эти фотографии. Теперь понятно?

– Но это так не похоже на маму…

– Она до последнего думала о тебе. К тому же у нас, у людей, которым осталось жить всего ничего, мозги работают несколько иначе. Мы – отчаянные, понимаешь?

– И что теперь делать? Что, если тебя найдут?

– Вот поэтому я и рассказал тебе все сейчас. Смотри, у тебя два варианта. Деньги я дам тебе в любом случае, и ты сможешь выкупить до конца квартиру и расплатиться со всеми. Ну и остаться здесь, в этом городе. Но можешь поехать со мной. Ты же сама видела, сколько денег. Попутешествуем, повеселимся, мир увидим… Я вот лично давно хотел увидеть Петербург. А ты там была?

– Нет, не была.

– Повторяю, мы можем прямо сейчас отправиться туда, но ты должна понимать, что за мной могут следить, а потому тебе находиться рядом со мной опасно. Реально опасно.

Цветные картинки с видами Петербурга поплыли перед Надей, наслаиваясь одна на другую и бередя ее воображение, дразня ее. Отправиться путешествовать с красивым парнем после всего ужаса, что ей пришлось пережить здесь, в этом городе… Нет, она не верила, что это может быть опасно. Опасно оставаться в своей квартире, где каждая вещь будет напоминать ей о смерти мамы, о ее болезни, о долгах и унижениях, с ними связанных, о скупщике золота Семене Михайловиче и его сиреневых губах, о помолвке, о поминках и смерти бомжихи Наташи…

– Ты возьмешь меня с собой? Можно?

– Ну, если ты только будешь себя хорошо вести. – Он широко улыбнулся, показывая белые здоровые зубы. Какой же он был красивый!

– Ты о чем? – Она напряглась. – В каком смысле надо себя хорошо вести?

– Ох, нет-нет, совсем не то, о чем ты подумала. – Он выставил руки ладонями вперед, как бы останавливая ее предположения и опасения. – В этом плане можешь быть совершенно спокойна. Самое большое, на что я способен, это нежные поцелуи в щечку.

– А ты расскажешь мне, что нужно будет делать, если тебе станет плохо? Может, укол какой-нибудь сделать или таблетку дать? Ты понимаешь, о чем я?

– Никаких уколов и таблеток! Со мной будет все хорошо, у меня еще полно времени! Единственно, что от тебя потребуется, это полное подчинение.

– В смысле?

– Скажу – поехали, значит, надо быстро собраться и поехать. Скажу – выбросить телефон, значит, ты его выбросишь. Вернее, я извлеку из него сим-карту и все. И не задавать лишних вопросов. Да, я тоже считаю, что меня вряд ли кто найдет, потому что никто и не знает, что это именно я забрал эту сумку. Но, с другой стороны, нельзя недооценивать своих врагов. Вдруг меня кто и заметил?

– А поподробнее нельзя?

– Вот это точно нельзя. Никаких вопросов. Главное я тебе рассказал. Ты должна себе уяснить, что я не опасен. Я не убийца, не разбойник. Да я вообще адвокат! Серьезно! Где твой телефон?

Она протянула ему мобильник, и он вытащил оттуда сим-карту, сломал ее и выбросил в окно.

– Адвокат. Хорошо, пусть. А ты женат? – зачем-то спросила она, вертя в руках мертвый телефон.

– Уже нет. Свободен как птица. Моя жена бросила меня, как только узнала, что мне отрежут ногу.