Богиня в бегах - Женя Галкина

Она дремала, пока Настя наносила краску, когда массировала слегка ее лоб, затылок и виски. Когда поправляла кое-где аккуратными точными движениями. Дремала, пока преображалась – а Настя сидела рядом, тихонько касаясь уютно светящегося экрана телефона.

Она проснулась только тогда, когда в овальном зеркале сверкнули зеленые глаза и вспыхнула огнем ярко-рыжая грива волос, пламенно розовеющая на кончиках.

– Настя, это шедевр! – воскликнула она, смеясь. – Умирать буду – вспомню!

И Настя тоже радостно засмеялась.

– Всегда пожалуйста. Ну что, раз все в порядке, то я вызываю такси.

– Настя! – почти выкрикнула Полина, ощущая себя булгаковской Маргаритой: «Свободна! Невидима и свободна!» – Настя. Подожди пять минут. Я поеду с тобой.

И, закинув в первую попавшуюся сумочку одно платье, один свитер, нетбук и кошелек, она влезла в первые попавшиеся туфли и кинулась в неизвестность с девчонкой-парикмахершей. Впрочем, еще она успела упаковать свой торт и вручить его Насте.

В благодарность за помощь в побеге.

Невидима и свободна!

Дом, молчаливый и темный, остался на месте, глядя на Полину с укоризной, а она сама поплыла по улицам коттеджного поселка, с любопытством вглядываясь в лицо каждому прохожему, в каждые ворота, в каждое окно.

Люди прогуливались: с собаками на поводках и без, парочками и в одиночку, с детьми и компаниями. Вечер пятницы, теплый майский вечер, располагал к прогулкам и шашлыкам – повсюду курились синие дымки и разносились запахи жареного мяса. То приглушенно гудел мужской голос, то колокольчиком разливался женский смех.

Поселок остался позади, понеслись дороги и другие такие поселки, а потом, у платформы, рядом с которой, тяжело дыша, прикорнула электричка, дорога круто повернула и понеслась вдоль рельс.

Начались городские предместья – спальные районы и городки, освещенные рекламами магазинов и фонарями. В одном из них, попрощавшись, выпорхнула Настя, утаскивая с собой белоснежный торт. Она тепло улыбнулась огненной Полине и помахала рукой.

После ее высадки таксист запросил новый маршрут.

Полина растерялась было, потому что не продумала никаких маршрутов: не переться же на ночь глядя по адресам незнакомых женщин?

– Мне бы в гостиницу, – сказала она. – В хорошую. А то я замужем.

– Не переживайте, леди, – улыбнулся таксист, – я приличный человек и в бордель не завезу. «Акапулько» – подойдет?

– Звучит как бордель.

– Погуглите, я подожду.

Полине пришлось признаться, что гуглить она не может – в ее простеньком телефоне интернет не предусмотрен.

– Без интернета? – таксист повернулся с интересом. – Ну, вот мой. Возьмите.

И он сам набрал на карте запрос.

Полина нажала на отметку, бегло посмотрела сайт и признала, что «Акапулько» выглядит вполне прилично.

– Давайте туда.

– Хорошо. Только позвоните им предварительно, мало ли… Номер там указан.

В отеле оказались места: одно- и двухместные, приезжайте хоть сейчас.

По дороге таксист бурчал себе под нос, тихо и иногда неразборчиво, но что-то Полина могла расслышать:

– Это в девяностые каждая гостиница борделем была… а каждая ночная поездка – за барышнями… так и работал, одну фею туда отвези, другую оттуда привези… а у меня тогда семья была, и дети – трое! Сейчас-то пятеро уже, а было тогда трое… а я все таксист. Зато жена моя – и кассир, и швея, и мыло какое-то дома варит-продает. Вам, женщинам, все легко дается. Это мужику нормальной работы не найти. Там на деньги кинули, там не платят, там уволят по сокращению… она мне говорит: ты токарь? Открывай, говорит, мастерскую. А на какие деньги я ей ее открою? Это же одному дай, второму дай, а третий сам возьмет, мне ни копейки не останется… какой тут заработок… а я еще инвалид. Вот и таксую. А гостиница тут хорошая. Никто не обидит.

Полина с болезненным вниманием вслушивающаяся в монолог, вздрогнула, когда машина остановилась у четырехэтажного светлого здания с балкончиками.

Над входом горела надпись «Акапулько».

– Спасибо, – сказал она и расплатилась.

– Не за что, – ответил таксист и уехал, продолжая беседовать уже сам с собой.

На улице было зябко. Полина закуталась в шаль и стремительно взбежала вверх по лестнице.

Сзади донесся неразборчивый крик, который ее подстегнул: почему-то стало страшно.

В холле отеля не оказалось ни огромных искусственных пальм, ни другой кокосово-мексиканской атрибутики: дизайнер знал свое дело и в пошлость не скатился. Оливковые и кофейные тона нежно сияли на стенах, шторах, лампах и круглых вазочках на маленьких столиках. Было уютно и светло. За стойкой ресепшена сидела девушка с белым тропическим цветком, воткнутым в пышную прическу, и это был единственный штрих, напоминающий об отдыхе на побережье.

Очень уместный, оценила Полина, и протянула девушке паспорт.

– Будьте добры, одноместный номер на семь дней. – Она решила, что недели на расследование ей будет достаточно.

Девушка приняла паспорт и начала оформлять заказ, щелкая по клавиатуре и изредка взглядывая в экран монитора большими темными глазами.

Позади распахнулась и снова закрылась дверь, застучали торопливые шаги, и снова мужской голос взволнованно выкрикнул:

– Диана! Дианочка!

Полина не выдержала и обернулась: столько радости и восторга было в этом возгласе, что захотелось увидеть счастливца, настигшего наконец свою прекрасную Диану, и саму Диану.

Широко распахнув объятия, к ней, а не к неведомой незнакомке, шагал мужчина. Был он высоким и худощавым, с короткой стрижкой, сухими и длинными чертами лица, в очках в тонкой оправе. За очками сияли радостью и удивлением светлыесветлые глаза: Полина таких никогда не видела, настолько удивительно-светлыми они были, но пугающего впечатления не производили, потому что были обведены по радужке темным кольцом.

– Где же ты была? – торопливо забормотал незнакомец, сгребая оторопевшую Полину в охапку и крепко обнимая. Свой подбородок он поместил на ее плечо, а гладко выбритой щекой прижался к ее щеке, и Полина почувствовала теплое биение пульса. – Диана! Самойлова! Почему ты не в Москве? Почему ты сбежала? Марина Петровна тебя ищет, надежды не теряет. Почему сбежала, никому не сказав?

Он разомкнул объятия, взял ее за плечи и легонько встряхнул, встревоженно вглядываясь.

– Я не Диана, – выдохнула Полина, приходя в себя после неожиданной близости с незнакомым мужчиной. – Меня зовут Захаржевская Полина… и я не терялась, не сбегала, я тут живу… с мужем. Уже давно… Вы обознались!

Мужчина отступил от нее в растерянности.

– Не может быть! – сказал он. – Мы же учились вместе. Я Петр, Петя Соболь… Помнишь? Ты меня Бобром называла… Я не мог обознаться!