Бархатная смерть - Нора Робертс

– Э-э-э… видите ли… – Трухарт бросил взгляд на своего товарища, но тот лишь беспомощно пожал плечами. – Если вы хотите вызвать такси, я думаю… я не знаю. Может, я мог бы позвонить своему начальству и спросить…

– Вздор! Все это просто вздор. Я возьму свою машину. Я же могу ехать как захочу, не правда ли? Я ведь не под арестом, верно?

– О боже, конечно нет, мэм! То есть я хочу сказать, да, мэм, в том, что касается первой части. Вы можете взять свою машину, а мы поедем следом за вами. Я уверен, что это можно, и я уверен, что смогу договориться о месте на стоянке для посетителей в зоне для особых персон. Вы не возражаете?

– Я думаю, это минимум того, что вы можете сделать. Спасибо. А теперь попрошу вас выйти и подождать снаружи, пока я…

Второй коп выдал следующую положенную реплику:

– Ты не зачитал ей права.

Трухарт вспыхнул от смущения и затоптался на месте.

– Я не знаю, может, не надо…

– Мой сержант только вчера надрал мне задницу – извините, мэм, – за то, что я не зачитал права. Не хочу еще раз подставиться.

– Ладно, ладно. Прошу меня простить, миссис Эндерс, мне ужасно жаль, но перед тем, как мы направимся в управление, я должен зачитать вам права, раз уж вы будете беседовать с лейтенантом о ходе следствия. Это простая формальность, – добавил Трухарт с искренней, но несколько напряженной улыбкой. – Вы не возражаете?

– Да, да, да. – Ава нетерпеливым жестом велела ему продолжать. – Только давайте побыстрее. Не хватало еще, чтоб полицейская машина весь день торчала возле моего дома.

– Да, мэм. Ну что ж… Вы имеете право хранить молчание. – Для пущей убедительности Трухарт извлек из кармана карточку с напечатанным на ней стандартным текстом и зачитал его с усердием младшего школьника. Ему оставалось лишь надеяться, что он не перестарался. – Вам понятны ваши…

– Я что, по-вашему, идиотка? – резко оборвала его Ава. – Разумеется, я все понимаю. А теперь идите, я выйду через несколько минут.

– Да, мэм. Спасибо, мэм. – Когда дверь захлопнулась у него перед носом, Трухарт вернулся к полицейской машине вместе со своим напарником. – Даллас просто гений, – констатировал он и включил коммуникатор. – Докладывает Трухарт, лейтенант.

В управлении Ева подзарядилась любимым напитком.

– Трухарт следует за ней сюда. Пусть «чистильщики» прочешут машину, как только ее запаркуют.

– Ты прямо мысли ее читаешь, – восхитилась Пибоди. – Ты знала, что она поедет на своей машине.

– Она ни за что не упустила бы случая позлорадствовать и выслушать униженные извинения шефа полиции. И она ни за что не села бы в патрульную машину, разве что в наручниках и под действием силы. Да и какая нам разница? Если бы она оставила машину дома, «чистильщики» занялись бы ею там. Рио выдала ордер на все. Я хочу, чтобы операция прошла как часы. Все по местам. – Перебирая в уме последние детали, Ева повернулась к своей напарнице: – Мне нужно побеседовать с ней наедине, Пибоди. Тебе все ясно?

– Да, я знаю свою роль. У нас уже два детектива на месте, готовы провести обыск в доме, изъять и привезти парики. Похоже на аферу, верно? У меня внутри все кипит. Кайф такой, будто мы берем дом штурмом, отстреливаемся бластерами, только без риска возможных потерь. Все на уровне психологии.

– Будем ее крутить, будем ее вертеть. Если закрутим в нужную сторону, она расколется.

Ева взглянула на свою доску. Шаги, этапы. Небольшие кусочки, отломленные и добавленные тут и там. Гирьки на чаше весов. Пора собрать все воедино.

– Лейтенант. – Рорк стоял на пороге кабинета, внимательно глядя на Еву.

– Я пойду кое-что проверю, – заторопилась Пибоди и выскользнула из кабинета.

– Она едет, – сказала Ева. – На своей машине.

– Ты это предвидела. Это твой спектакль. Все действующие лица вроде бы на местах. Но с этой твоей постановкой ты рискуешь нарваться на классных, умных, хитрых адвокатов.

– Знаю, – кивнула Ева. – Она, конечно, позовет на помощь адвокатов, но я пари держу, она так много о себе мнит, что не станет звать их прямо на старте. На финише – другое дело, на финише она будет прямо-таки визжать, чтоб ей дали адвоката. – И это будет тот редчайший случай, призналась себе Ева, когда визг прозвучит музыкой в ее ушах. – Но сперва я тряхну ее хорошенько. Так тряхну, что она не откажет себе в желании поставить меня на место.

– Магдалена уже пыталась такое проделать.

Отрицать было бессмысленно.

– Ее ждало большое разочарование… и разбитая губа. Я на этом не зацикливаюсь, если тебя это беспокоит. – Когда он подошел, не сводя с нее своих синих глаз, и любовно провел пальцем по ямочке у нее на подбородке, Ева вздохнула, потом пожала плечами. – Ну, разве что совсем чуть-чуть. Но я на тебя больше не злюсь из-за нее.

Рорк наклонил голову и поцеловал ее очень нежно.

– Угу. Ты ее не видел, – продолжала Ева, – не видел, что она творит, пока это не сунули тебе прямо под нос. Наверно, это нечто чисто мужское, чисто мужская слепота, когда речь заходит о женщине определенного типа. Томас Эндерс годами не видел этого в Аве. Годами! Жил с ней и не видел, что она творит, что замышляет. Не видел, что она собой представляет на самом деле. Это меня злит, но я понимаю его – он ее любил. А меня она бесит, я злюсь на нее: она воспользовалась его любовью, она использовала его. Она без зазрения совести использовала любого, кто был ей нужен. Ради своей выгоды. За это она его и убила.

– И ты полагаешь, что если бы мне не сунули кое-что прямо под нос, если бы я этого не увидел, если бы некоторые обстоятельства сложились иначе, Магдалена могла бы так же избавиться и от меня?

– А зачем делиться большей частью разведанной вселенной, если можно забрать все себе?

– Действительно, какой смысл? – согласился Рорк. – Да, ты права, на каком-то этапе она попыталась бы избавиться от меня. К счастью, я женат на главной ищейке полицейского управления и надежно защищен.

– К счастью, ты можешь сам о себе позаботиться. А вот Томми Эндерс не смог. – Ева повернулась к доске и взглянула на доброе улыбающееся лицо Томаса Эндерса с удостоверения личности. – Некоторые не умеют о себе позаботиться. Меня это просто убивает, потому что он был хорошим человеком, любил свою жену, использовал свои деньги и положение, чтобы делать людям добро. И вот он мертв, столько жизней загублено, столько людей пострадало, и все из-за того, что его жена, как жадный ребенок, захотела присвоить себе все игрушки. И поэтому я собираюсь раздавить ее, как мерзкую паучиху… каковой она является.

– Лейтенант, – Пибоди просунула голову в дверь. – Она только что въехала в гараж.

– Занавес поднимается, – объявил Рорк.