Тайна царя Иоанна - Петр Хомяков

– Знаешь, Святослав, вот таких проявлений вашей души я так и не понял, сколько вас не изучал и сколько у вас не жил. Вот уж поистине, загадочная русская душа.

– Это просто, Патрик. Человек, думающий только о своем потреблении, никогда не будет доволен.

– Ошибаешься. Большинство американцев именно так и думают, но веселы и жизнерадостны.

– Но они выросли в этом изобилии! Понимаешь?! А русский человек, прорвавшись сквозь чудовищные вызовы Природы и еще более чудовищный гнет людоедского государства, вдруг получивший неплохой куш у вас, неожиданно понимает, что был достоин чего-то иного, большего.

– Не совсем понял. Объясни.

– Ладно, княжна не слушай.

– Отчего же, профессор, вы всегда так интересны.

– Ладно, но я предупреждал. Так вот, допустим, один юноша девственник мечтает о сексе, а другой спокойно трахает одноклассниц. Не красавиц, но и не дурнушек. У этого второго уже появился вкус к смене партнерш. Он умеет находить в каждой не совсем уродливой девке что-то удовлетворяющее его в конкретной ситуации. Хотя и мечтает о большем. Но большее для него постепенно просто переходит в количество оттраханных девиц.

А первый чем дальше, тем больше мечтает о красавице и запредельном наслаждении с ней. И вот он получает довольно симпатичную и бойкую в постели партнершу. Второй был бы от такой находки весьма доволен. Но первому этого мало. Он в мыслях поднял планку так высоко, что его уже просто не может удовлетворить никто.

Как, понятная аналогия?

– Вполне, – сказал Патрик.

А Тамара с интересом посмотрела на профессора и спросила

– А кто же тогда вы, со своими соратниками?

– А мы с самого начала не мечтали о девках. Даст, хорошо, не даст, хуже, но переживем.

– Почему же так, вы что маньяки?

– Нет, просто мы фанатики чего-нибудь иного – спорта, самолетов, полетов в космос, покорения Антарктиды, поисков НЛО или библиотеки Грозного. Но главное, помимо всего этого мы фанатики справедливости и мести. Мести всем, кто делал и делает нашу жизнь в нашей суровой стране еще тяжелее и паскуднее. И кто мешает нам реализовать свою мечту.

– Но таких как вы не может быть большинство!

– А мы и не большинство. Но западной цивилизации, белому миру нужны именно мы. Своих таких у них уже мало. А развитие без таких невозможно.

– А остальные?!

– Где, у нас или у них?

– Да у нас же, у нас.

– Не знаю. Не думал. Но, во всяком случае, на судьбу таких, как коллеги господина Мыльникова или этой спецназовской гориллы нам наплевать.

– Зря, Святослав, зря, – сказал Патрик. – Он нам так много интересного рассказал. Как только понял, что попадет под программу защиты свидетелей, и узнал, что это. Так что нужны нам такие, нужны. Теперь у нас столько материалов о международной деятельности его бывших коллег, что это просто бомба. Конечно, не такая как библиотека Грозного, но бомба.

Кстати, и эту библиотеку, и нас они должны были уничтожить.

– Как?! – удивился дотоле отчужденно молчавший Мыльников. – А библиотеку-то почему?

– Ты нам так и не поверил, Сеня, а зря. Не нужна византийским попам эта библиотека. Им спокойнее быть уверенными, что ее нет, – ответила Тамара.

– И за сколько же они нас взялись кокнуть? – спросил Мыльников.

– Вот вопрос российского знатока нравов! – засмеялся Кузнецов.

– За десять тысяч на брата. А шефу тридцать.

– Как низко они нас оценили!

– На том и просчитались, – заметил Патрик. И добавил после паузы, – к нашему счастью.

Берег Кипра быстро приближался. Все уже собирались расходиться, но тут Патрик вдруг резко обернулся к Мыльникову.

– Господин Мыльников, вы не хотите меня о чем-то спросить?

Патрик говорил с предельной холодностью, вдруг перейдя в разговоре с бывшим подполковником на «вы».

– О чем? – остановился и недоуменно повернулся к нему Семен.

Остальные тоже остановились, с интересом прислушиваясь. Ибо Патрик говорил громко, как бы нарочно привлекая внимание присутствующих.

– Ну, например, почему вы должны получить здесь пять, а не четыре с половиной миллионов долларов. Вы же получили уже в Киеве аванс в размере полумиллиона. А общая сумма наших обязательств перед вами составляет пять миллионов.

– Я и не рассчитывал, что вы себя обсчитаете, сказанное вами просто подразумевалось.

– Вы проницательны.

– Патрик, разве это так важно? – спросила Тамара.

– Важно, княжна. Мы просили вас в Киеве не подводить нас, и проверить ваши карточки в том банке, который мы вам порекомендовали.

– Мы так и поступили.

– Вы да. А господин Мыльников нам не поверил. И пошел в еще один банк. А там его заметили, ибо он числился похищенным, и его искали. После этого нас всех вычислили. И вели до самого Верхнего Рогачика. Где только смелые и согласованные действия всех нас спасли от провала.

– Когда вы это узнали Патрик?

– Уже после нападения на нас в Черном море. Мне по радио передали эту информацию, которую СБУ выжало из тех, кто пытался нас захватить на Каховском водохранилище и попался на этом. Как профессионал сыска, вы понимаете, господин Мыльников, какой опасности мы подверглись из-за вашей жадности и недоверчивости.

– Вы хотите на этом основании лишить меня моего заслуженного гонорара? – хмуро спросил он.

Тамара закусила губу, сдерживая резкость, готовую сорваться с ее уст.

– Нет, мы держим слово. Тем более, что на этом настаивает господин Кузнецов. Но я просто хочу обратить ваше внимание на еще один момент. Не было бы всего этого, вполне возможно, что мы бы избежали инцидента в Черном море. А в этом приключении был один маленький нюанс. Восстанавливая события, проводя, как у вас говорят, разбор полетов, я убедился, что только мое появление в определенный момент спасло жизнь княжны.

Если бы она погибла, это было бы в значительной мере на вашей совести.

– Все это слишком умозрительно. А вот ранее я совершенно реально спас жизнь княжны, прикрыв ее собой. О чем вы, наверняка, знаете из рассказов господина Кузнецова. И не только его.

– Да, господин Мыльников. Вы правы. Но мы все стали невольными свидетелями вашей семейной сцены в присутствии посторонних. И это дает нам права на некоторые комментарии. Тем более, что княжна наш соратник, судьба которого нам не безразлична.

Так вот, господин Мыльников, я считаю, что в ваших взаимных личных расчетах княжна вправе списать с вас изрядную долю ее морального долга вам.

Впрочем, извините, все это получилось очень по-русски. Поэтому приношу свои извинения в рамках западной этики.