На шаг сзади - Хеннинг Манкелль

Сунделиус выглядел совершенно безмятежно, но Валландер чувствовал, что он напряжен как струна.

– И кто же это утверждает?

– Рут Лундин. Ее можно считать вдовой Нильса Стрида, несмотря на то, что они никогда не были официально женаты.

– Значит, она утверждает, что я и Нильс были в тесной дружбе? Я и безработный алкоголик?

– Она не утверждает, что вы дружили. Она утверждает, что у вас были тесные контакты.

– Это инсинуация. Я встречался с Нильсом Стридом один-единственный раз. Я помню, что он вел себя не очень приятно. Даже агрессивно. Возможно, был нетрезв. Я был вынужден втолковать ему банковские правила и выгнать вон.

– И больше вы не встречались?

– На этот вопрос я уже ответил. А теперь мне хотелось бы узнать, каков смысл вашего раннего визита. Не хочу верить, что вы пришли обсуждать со мной какие-то нелепые, к тому же совершенно к делу не относящиеся факты. Я думал, мы будем говорить о Карле-Эверте.

– Мы о нем и говорим. Стрид, как вы сами заметили, был человеком малоприятным. Однажды он набросился на своего брата, разгромил его квартиру, выбил пару зубов. Там тоже все упиралось в деньги. Стиг Стрид, так же как и вы за несколько лет до этого, ему отказал, и тот его избил. Стиг заявил в полицию. И тут-то на сцене появляется Сведберг. Он занимается этим делом, но почему-то решает уголовного дела не возбуждать. Стиг Стрид пишет на него жалобу в юридическую комиссию, та Сведберга оправдывает. Сейчас, десять лет спустя, мы эту историю подняли. Я говорил и со Стигом Стридом, и с Рут Лун-дин, и она мне сказала, что вы с Нильсом были близко знакомы.

– Это полная ерунда.

– Зачем ей лгать? Тем более что она знает, что я легко могу это проверить.

– Об этом я бы вам посоветовал спросить у нее.

– А Сведберг вам рассказывал про эту историю?

– Никогда.

Сунделиус ответил мгновенно, не раздумывая ни секунды. Внимание Валландера обострилось до предела.

– А вы не могли забыть? Все-таки это было не вчера.

– Сведберг никогда не рассказывал мне ни о ком, кто бы писал на него жалобы.

– А он вообще когда-нибудь рассказывал о своей работе?

– Иногда. Но всегда очень соблюдал служебную тайну.

– А обо мне он когда-нибудь говорил?

– Почему вы спрашиваете?

– Из любопытства.

– Несколько раз он называл ваше имя. Всегда с большим уважением.

Валландер допил кофе и отказался от добавки.

– Итак, вы уверенно отрицаете, что встречались с Нильсом Стридом? Кроме, разумеется, того случая в банке?

– Да.

Валландер понял, что дальше ему не продвинуться. Сунделиус выстроил линию обороны и прочно ее удерживал. Но Валландер чувствовал, что его собеседник говорит неправду. А вот почему – это предстоит выяснить.

– Я обещал известить вас о похоронах, – сказал он. – Во вторник в два часа.

– Я знаю. Читал в газете.

Валландер даже не знал, что в газете был некролог. Оставался только один вопрос.

– У Сведберга были враги?

– Насколько мне известно, нет.

– У вас никогда не было впечатления, что его что-то беспокоит? Или что он чего-то боится?

– Нет. Он был очень уравновешенным человеком. Поэтому мы и дружили.

Валландер подумал, стоит ли говорить Сунделиусу то, что вертелось у него на языке, и решил, что да. Стоит.

– Мы нашли женщину, с которой общался Сведберг.

Вновь, как Валландер и ожидал, на лицо Сунделиуса набежала тень тревоги.

– И как ее зовут?

– Мы думаем, что ее зовут Луиза.

– А дальше?

– Не знаем.

Валландер поднялся. Ноги были совершенно свинцовыми. Сунделиус проводил его до прихожей. Он снял с плечиков куртку и сообразил, что у него есть еще один вопрос.

– Адамссон, – сказал он. – Фамилия Адамссон вам ничего не говорит?

– Я знаю только одного Адамссона, – сказал Сунделиус. – Он живет в Сварте. Травник. Свен-Эрик Адамссон.

– А Сведберг тоже был с ним знаком?

– Мы посещали его вместе.

– Зачем?

– По той причине, что и я и Сведберг интересовались народной медициной.

Вот и все, подумал Валландер. Все очень просто. И объяснение совершенно естественное. Но что-то его все равно продолжало беспокоить. Никаких трав или лекарств из трав в квартире Сведберга не было.

Спустившись на улицу, он был готов отдать голову на отсечение, что Сунделиус стоит у окна и за ним наблюдает, но оборачиваться не стал. Чувство, что Сунделиус что-то скрывает, было совершенно определенным. Он сел в машину и попытался мысленно прокрутить весь разговор. Но ничего не получалось, мысли путались. Он поехал на Мариагатан, поднялся в квартиру и вытянулся на кровати, поставив будильник, – он собирался проснуться через час с небольшим.

Но проснулся он не от будильника, а от телефонного звонка. Он вздрогнул, встал и поплелся в кухню.

Звонил Леннарт Вестин из своего дома на острове в Эстергётландских шхерах.

– Вы, наверное, спите? – виновато спросил он.

– Даже не думаю, – соврал Валландер, – просто вы меня вытащили из ванной. Я мокрый и голый, в одном полотенце. Могу я перезвонить через несколько минут?

– Конечно. Я дома.

Ручка лежала на столе, но бумагу он не нашел. Даже газеты не было. Он записал номер прямо на столешнице.

Повесил трубку и уткнул лицо в ладони – голова разламывалась. Он чувствовал себя еще более усталым, чем когда ложился. Он умылся холодной водой, принял альведон и поставил кофе, засыпав в кофеварку все, что осталось. Больше кофе не было. Через пятнадцать минут он набрал номер Леннарта Вестина. Часы на стене показывали девять минут восьмого. Трубку взял сам Леннарт.

– Мне все равно кажется, что вы спали, – сказал он. – Но вы сами просили позвонить, если будет что-то важное.

– Мы сейчас работаем чуть ли не круглосуточно, – сказал Валландер. – Поспать вообще некогда. Но вы правильно сделали, что позвонили.

– Я тут вспомнил пару вещей. Во-первых, об этом полицейском, который тогда ехал со мной. Ну, тот, которого потом застрелили. Я сегодня проснулся и вдруг вспомнил, что он мне сказал.

Валландер извинился, вышел в гостиную и принес блокнот.

– Он спросил, не возил ли я недавно на Бернсё каких-нибудь женщин.

– А вы возили?

– Возил.