Московский инквизитор - Алексей Макеев

Стас смотрел на нее и удивлялся — вот сейчас она и по манере разговора, и по жестам, и по поведению действительно была похожа на девку из борделя, но никак не на скромную мать семейства — видно, прошлое никуда не уходит, а притаится где-нибудь в глубине, а потом раз — и вырвется наружу. А Галина продолжала:

— Они вниз пошли, а по дороге разговаривали, я, естественно, подслушивала — интересно же. Федор говорит: «Михаил Юрьевич! Я так и не понял, мое предложение вас заинтересовало или нет?» А тот ему: «Да, это интересно! Но я должен все обдумать, взвесить и проверить». Тут Федор: «Вы считаете рекомендацию Леонида Михайловича недостаточной?» А седой ему: «Я привык все перепроверять! Я свяжусь с вами сам, и сам назначу место встречи, чтобы не получилось как сейчас». Федор ему: «Что может быть естественнее визита мужчины к проститутке?» А седой: «Моими знакомыми эта новость была бы воспринята с большим недоумением». Тут-то я и поняла, что не седого Светка подцепила, а Федора!

— Галина, вы так хорошо запомнили имена? — с сомнением спросил Крячко.

— А чего тут странного? — удивилась она. — Михаилом Юрьевичем Лермонтова звали, а Леонидом Михайловичем — моего отца.

— Ну да, тогда вам действительно было несложно это запомнить, — согласился Стас. — Ну а что дальше?

— Когда они из подъезда вышли, а я наконец попала в квартиру, первым делом побежала куда надо, а потом уже осмотрелась и обалдела: у нас такой чистоты сроду не было, а на столе чего только нет. А Светка уже хорошо хваченная, сидит с бокалом, нога на ногу, и от счастья светится. Показала она мне эдаким небрежным жестом на стол и предложила: «Угощайся! Это Федюнчик мой ради Лорда расщедрился! А тот, скотина, даже кусочка не съел, даже рюмки не выпил, так что праздник у нас с тобой сегодня!» Ну, я согласилась, что мужик был солидный и на лорда действительно похож, а она расхохоталась: «Это кликуха у него такая Лорд!» А мне-то что? — пожала плечами Галина. — Хотя, на мой взгляд, она собачья какая-то. Я, конечно, на еду набросилась — когда и где еще такое попробовала бы? А Светка все себе подливает и подливает! Развезло ее тогда здорово, и начала она расписывать, как они с Федюнчиком жить будут, какие деньги заработают и все такое. Я спросила, кто ж он такой, если большие деньги сможет заработать? Она сказала, что еще дома о нем от родителей слышала, что хирург он и руки у него золотые! Я удивилась, чего же он так задрипанно одет при его-то золотых руках? Тут она и проболталась, что сидел он и только недавно вышел. А потом вообще вырубилась. А наутро, когда протрезвела, стала умолять меня, чтобы я никому ничего про нее с Федюнчиком не рассказывала, и я пообещала. И рассказала я обо всем девчонкам уже после того, как Светка меня обокрала и сбежала. Ну, вот и все!

— Спасибо, Галина, вы мне очень помогли, — искренне произнес Крячко. — Но вы твердо уверены, что ничего не придумали и не домыслили? Ведь столько лет прошло, а вы все так хорошо помните?

— Станислав Васильевич! Тогда, — выделила Галина, — я обо всем этом забыть просто не успела, а потом, когда Светка с моими деньгами и сережками сбежала, уже не захотела — все надеялась, вдруг этого Михаила Юрьевича встречу и попробую у него узнать, куда эта стерва делась.

— Понятно. Галина, если возникнет необходимость, вы сможете все это повторить под протокол? Без указания того, чем вы занимались, мы с вами об этом уже договорились.

— Конечно, — ответила она, снова превращаясь в обычную женщину. — Скажите, а когда сережки мне могут вернуть?

— Как только закончится следствие, — твердо пообещал Стас. — Вы мне свой номер телефона оставьте, и я с вами при необходимости свяжусь. Тогда и письменные показания соседей привезете.

Рассыпаясь в благодарностях, Галина ушла, а Стас почти бегом побежал в столовую. Набрав себе полный поднос всего, он сел за столик и начал есть, но только вкуса никакого не чувствовал, потому что в голове прокручивал рассказ Галины, примеряя его к тем пустым местам, что еще оставались в составленной им картине. Все вроде бы сходилось, но кто такой Лорд? И Крячко из столовой пошел не к себе, не к Орлову, а опять в компьютерную.

— Люди, найдите мне всех, кто в Москве имеет кличку Лорд, — попросил он.

— Знаете, Станислав Васильевич, нам почему-то начинает казаться, что мы работаем исключительно на вас и Гурова, — забухтел парень, но покорно защелкал по клавишам.

Лордов оказалось всего три, но ни один из них не подходил ни по внешности, ни по возрасту: вор в законе Лордадзе, с характерной внешностью, аферист Лысов, но ему сейчас 45 лет, так что иметь седые волосы больше десяти лет назад он не мог, да и симпатичным его назвать никак нельзя, а третьим был довольно молодой хакер. Так что к разгадке личности Лорда Стас не приблизился ни на шаг. И он пошел к Орлову.

— Я вижу, что не свойственная тебе умственная деятельность нанесла непоправимый ущерб твоему здоровью, — насмешливо приветствовал его Петр. — Экий у тебя вид задумчивый!

— А я тебе не Гуров, чтобы такие загадки как семечки щелкать, — огрызнулся Крячко. — Вот куда-нибудь внедриться, информацию выцепить, договориться с кем-нибудь, пострелять — это ко мне, а со всем остальным пожалуйте ко Льву Ивановичу!

— Ты не прибедняйся, у тебя голова ничуть не хуже, — утешил его Петр. — Только ты просто реже ею пользуешься, вот она у тебя и нетренированная.

— Спасибо на добром слове, — буркнул Стас.

— Ладно, шутки в сторону, — уже серьезно сказал Орлов. — Рассказывай, что выяснил.

Доложив Петру о Просте и Круглове, Крячко перешел к Тихонову.

— Ну, и мразь был этот Михаил, — сквозь зубы процедил он. — Отец у него в Ленинградском морском пароходстве не то чтобы шишкой был, но на приличной должности обретался, мать — экскурсовод в Эрмитаже. Он был единственный ребенок в семье, забалованный, естественно, до предела. Вот папаша после мореходки сына на загранку и определил — пусть ребенок свет посмотрит. Девушка у него была, он ей несколько лет голову морочил, но не женился, а потом ей ждать надоело, и, когда он ушел в рейс, вышла она замуж за человека, который ее давно любил, и уехала с ним в Москву. Тихонов из рейса вернулся, а игрушка-то не просто сбежала, а еще и замуж вышла! И родители ее не собирались ему говорить, где она! Ну как такое можно было стерпеть? Его, такого единственного и неповторимого, так кинули, — ерническим тоном сказал Стас. — Подловил он ее младшего брата, избил, но выпытал, где теперь его сестра живет, а потом в самолет, и в Москву. То ли для храбрости, то ли для того, чтобы еще больше ненависть в себе разжечь, но выпил он крепко и подкараулил ее возле дома, где она жила, а она к тому моменту уже беременная была, и срок такой, что не заметить этого он не мог. Так этот подонок ее прямо в подъезде сначала оглушил, а потом стал зверски насиловать! Она в себя пришла, кричать начала, на помощь звать, тут он ее ножом! Да не один раз! Десять ударов насчитали, причем все в живот! Люди не побоялись, вышли на ее крики, а он во двор выскочил, сам, естественно, весь в ее крови. Нож выбросил и бежать! Там-то во дворе местные мужики его и скрутили. Это с женщиной он справиться мог, а против нескольких мужик да пьяный? Наваляли они ему тогда, конечно, от души! Только девушке-то от этого легче не стало, не спасли ее!