Сокровища Айседоры - Нора Робертс

– База, говорит Первый. Мужчина, отвечающий описанию объекта, только что вышел из такси на углу Саут и Франт. Направляется на запад.

– Похоже, занавес поднимается, – пробормотал Брент, но Джед уже тянулся к переносному телефону.

Дора ответила после первого гудка:

– Добрый день. «Салон Доры».

– Он в полуквартале, – без всякого выражения сказал Джед. – Я вижу его.

– Хорошо. Здесь все готово.

– Держись непринужденно, Конрой.

– Конечно.

– Дора… – Но она уже повесила трубку. – Дьявол, – выругался он тихо, беспомощно.

– Джед, она справится.

– Да. Но не знаю, справлюсь ли я. – Джед следил, как Уайнсэп торопливо семенит по тротуару, ссутулившись под порывами ветра. – Я только что понял, что люблю ее. – Стараясь не обращать внимания на боль в шее, он надел наушники и услышал, как звякнул дверной колокольчик: Уайнсэп вошел в магазин.

– Добрый день. – Дора вышла из-за прилавка и улыбнулась самой радушной улыбкой, предназначенной для новых и богатых клиентов. – Чем могу помочь вам?

– Мисс Конрой? Я – Фрэнсис Петрой.

– Да, мистер Петрой. Я ждала вас. – Улыбнувшись еще ослепительнее, Дора прошла к двери и перевернула табличку надписью «Закрыто» к улице. Ее взгляд лишь на мгновение метнулся к фургону наблюдения. – Я так рада, что вы смогли приехать. Кофе? Чай?

– Я не хотел бы утруждать вас.

– Вовсе нет. Я всегда держу наготове чай и кофе. Это делает бизнес более приятным.

– Тогда, пожалуйста, чаю. – Может, чай смягчит его желудок лучше минеральной воды, выпитой час назад. – Ваш магазин производит прекрасное впечатление.

– Благодарю вас. – Дора с удовлетворением увидела, что ее руки не дрожат. – Мне нравится окружать себя красивыми вещами. Не вам это объяснять.

– Простите?

– Вы же коллекционер. – Улыбаясь, Дора протянула ему чашку чая. – Молоко? Лимон?

– Нет, нет, ничего, спасибо.

– Вы сказали, что специализируетесь на абстрактной живописи, но, может, вам понравятся некоторые из моих литографий?

Он проследовал взглядом за ее рукой.

– Да, ах, очень мило. Очень, очень мило.

– У меня также есть несколько хороших иллюстраций к «Ярмарке тщеславия». Хотя, как поклонника абстрактной живописи, вас больше заинтересует, скажем, Ботсби или Клиппингдейл, – сказала она, на ходу изобретая имена.

– Да, конечно. Они очень талантливы. – Чай обжигал желудок, словно уксус. Уайнсэп вспомнил, как готовился к этой встрече. Проштудировал несколько книг по абстрактной живописи, но фамилии художников и названия картин не задержались в его голове. – Видите ли, моя коллекция невелика. Именно поэтому я сосредоточился на неизвестных художниках.

– Таких, как Биллингсли.

– Вот именно, – сказал он со вздохом облегчения. – Я очень хочу поскорее увидеть эту картину, мисс Конрой.

– Я вас понимаю.

Дора провела Уайнсэпа в соседнюю комнату. Подружка Джеда воспроизвела картину, и теперь яркая мазня выделялась в прелестной гостиной, как наглая стриптизерша среди чопорных викторианских дам.

– Ах.

Чувство облегчения было так велико, что Уайнсэп чуть не разрыдался. Кошмар, конечно. Смотреть страшно, но точно подходит к описанию.

– Такая дерзость, такое высокомерие, – прокомментировала Дора. – Она просто захватила меня.

– Да, конечно. Именно то, на что я надеялся. – Уайнсэп уткнулся носом в полотно, делая вид, что изучает мазки. – Я с удовольствием прибавлю ее к своей коллекции.

– Не сомневаюсь, – слегка развеселившись, сказала Дора. – Вы обдумали свое предложение, мистер Петрой?

– Да, естественно, – сказал он, изображая застенчивость. – Но для начала переговоров я предпочел бы услышать вашу цену.

– С удовольствием. – Дора села в кресло и закинула ногу на ногу. – Почему бы не начать с двухсот пятидесяти тысяч?

На несколько секунд Уайнсэп потерял дар речи, затем воскликнул:

– Мисс Конрой, мисс Конрой, вы, конечно, шутите!

– Нет, не шучу. Мне кажется, вам необходимо присесть, мистер Петрой. – Дора указала на расшитый пуфик, и Эйбел послушно уселся, вернее, свалился на него. – А теперь давайте поговорим откровенно. Вы же ни черта не понимаете в живописи?

– Ну… – Он ослабил душивший его галстук. – Как я и говорил, у меня маленькая коллекция.

– Но вы солгали, мистер Петрой, – ласково сказала Дора. – Может, проще признать, что мы оба больше интересуемся импрессионистами, чем экспрессионистами.

Он не сразу ее понял. Затем его одутловатое лицо побледнело.

– Вы знаете о картине?

– Я купила ее, разве нет?

– Да, но это была ошибка. – Его глаза округлились от отчаяния. – Нет? Вы знали… с самого начала знали о Моне? Вы работали с Ди Карло? Вы… вы мошенничали, – обвинил он с жалким пафосом.

Дора чуть не захихикала и наклонилась вперед.

– Ну зачем строить из себя оскорбленного. В конце концов, ведь это вы послали сюда Ди Карло?

– Это его вина. – Уайнсэп с отвращением взмахнул руками. – Вся эта путаница – его вина. Не понимаю, как я мог так сожалеть о его ужасной смерти.

Фотография из полицейского досье вспыхнула в ее мозгу с ужасающей ясностью.

– Вы убили его, – прошептала Дора. – За это.

Но Уайнсэп не слушал.

– А всю грязь опять убирать мне. Меня не радует ваше требование о двухстах пятидесяти тысячах, мисс Конрой. Совсем не радует.

Он встал. В тот момент, когда его рука потянулась под пальто, через заднюю дверь ворвались два полицейских офицера.

– Не двигаться.

Уайнсэп только взглянул на наставленные на него пистолеты и замертво рухнул на пол. Чековая книжка выскользнула из его руки и шлепнулась рядом.

– Он хотел заплатить мне, – тупо сказала Дора, глядя, как офицеры выводят из магазина лепечущего и закованного в наручники Уайнсэпа.

У нее кружилась голова. Не так сильно, чтобы прижимать голову к коленям, но вставать было страшновато. Еще неизвестно, удержат ли ноги.

– Он хотел мне заплатить. – Ее смех прозвучал почти истерично. – Боже милостивый.

– Вот. – Джед сунул ей в руки чашку.

– Что это?

– Чай, который ты не допила… с коньяком.

– Хорошая мысль. – Дора опрокинула содержимое в глотку, как воду, и почувствовала приятное тепло. – Надеюсь, парни, вы получили все, что хотели.

– Достаточно. – Джед хотел коснуться ее волос, но боялся, что она отшатнется. – Ты хорошо поработала, Нэнси.