Кровник смотрящего - Евгений Сухов

Машина вывернулась из-за поворота, и Владислав неожиданно перекрестился. Смотрящий не был особенно верующим человеком. О вере он говорил так: «Я бога не ругаю, но и особенно не хвалю». Видно, для такого философского подхода к столь важному вопросу у коронованного имелись какие-то свои невеселые причины. Но Тарантул не раз замечал, как Варяг, будто бы стесняясь собственной набожности, мог тайком перекреститься на стоящую в стороне церквушку.

Видно, набожность Владислава была заложена изначально, а потому подобному поступку удивляться не стоило. Даже у крамольника, одетого в полосатую робу и запрятанного от общества за крепкие стены, вдруг неожиданно в душе пробуждается вера в бога. А что говорить о человеке, который едва ли не всю сознательную жизнь пытался добиваться справедливости.

А потому для Тарантула не выглядело странным, почему это вдруг Владислав неожиданно осенил себя крестом. Владислав неожиданно спросил:

— Знаешь, что это за дорога?

Тарантул пожал плечами и спокойно ответил:

— Тридцать четвертое шоссе.

— И что же находится на этом тридцать четвертом шоссе?

Тарантул удивленно посмотрел на смотрящего. Владислав никогда не задавал праздных вопросов, значит, за этим что-то скрывалось.

В салоне сильно потянуло холодным воздухом. Тарантул, нажав на кнопку стеклоподъемника, отгородился от сквозняка. За годы общения с Варягом Константин научился понимать его с полуслова. Но порой ему казалось, что он совершенно не знает смотрящего.

Но вопрос задан, и на него надо было отвечать.

— В каком смысле?

— В прямом.

Константин внимательно посмотрел на законного. Не похоже, чтобы тот был расположен к шуткам, а следовательно, нужно ответить подобающим образом.

— Через полтора километра будет кафе «Задорная девчонка». — И, широко улыбнувшись, добавил: — Телки там центровые!

— Возможно, — не стал отрицать Варяг. — Но я не о том… Вот на этом участке находилось древнее городище, — кивнул смотрящий в сторону высотного дома. — А здесь, под асфальтом, было старинное кладбище.

— Не знал, — покачал головой Тарантул.

— Поэтому не случайно на этом месте происходит очень много аварий. Так что, когда мы проезжаем здесь, я всегда мысленно прошу прощения у своих предков, — признался Варяг. — Не гони, сбавь скорость! — попросил законный. — Проедем этот участок без приключений.

Согласно кивнув, Тарантул погасил скорость.

— Хорошо.

Проехали довольно длительный отрезок пути, прежде чем Варяг сказал:

— А теперь прибавь!

Вжав педаль в пол, Константин уверенно вел машину.

— В «Рыбий глаз»? — спросил Тарантул, желая удостовериться, не поменялись ли у смотрящего планы. И, получив утвердительный ответ, пошел на обгон «КамАЗа».

Варяг редко появлялся где-либо без сопровождения. Кроме плюсов в столь плотной охране, имеются и значительные минусы. Пышное сопровождение привлекает не только любопытные взгляды, но и смертельных недругов, которые запросто могут организовать засаду в самом неожиданном месте.

Сегодняшний случай был из тех, когда следовало появиться неожиданно. Уж слишком много людей знало о месте и времени предстоящего толковища, а потому Варяг не называл ни точного времени своего приезда, ни тем более дороги, по которой прибудет. Хотя безопасность смотрящего была организована по высшему разряду, она не бросалась в глаза, но по всей дороге, замаскированные под обычных зевак, были расставлены люди Тарантула. Неброские, они легко смешивались с толпой, что совсем не помешало бы им объявиться в нужную минуту в нужном месте.

Уже подъезжая к ресторану, Варяг заметил две небольшие группы людей, стоящих у входа. Они о чем-то сдержанно переговаривались и бросали короткие быстрые взгляды на дорогу, в ту сторону, откуда должен был появиться смотрящий. Машина, в которой ехал Варяг, была совершенно неброской, — «девятка» трехлетней давности с поцарапанными крыльями. Единственное, что ее отличало от прочих подобных машин, так это форсированный двигатель, который способен был конкурировать с самыми могучими автомобильными аналогами.

На лицах переминающихся у входа людей отразилось неподдельное удивление, когда «девятка», моргнув дальним светом, вдруг совершила круговой маневр и въехала в огороженный двор.

Заметив через лобовое стекло смотрящего, собравшиеся почтительно расступились. Подъехал!

Варяг с Тарантулом неторопливо направились в зал. Толковище началось!

Суть вопроса, подлежащего обсуждению, заключалась в том, что неделю назад на трассе между Екатеринбургом и Уфой пропал вор в законе с погонялом Золотая Голова, прозванный так за ярко-желтый цвет волос. Через сутки его обугленный труп нашли в сгоревшей машине.

В этом деле даже с первого взгляда обнаруживалась масса странностей. И первая заключалась в том, что именно Золотая Голова контролировал эту трассу и являлся непререкаемым авторитетом в своем регионе. Ни одно крупное дело не обходилось без его участия. Он прекрасно знал о том, что творится в районе, и был посвящен в малейшие разногласия между группировками.

За все то время, пока он «смотрел» за трассой, не случалось сколько-нибудь серьезных разборок между бригадами. Кроме того, он обладал качествами волевого лидера. Золотая Голова имел еще и настоящий талант дипломата, а потому часто выступал в качестве третейского судьи. И всегда находил аргументы, чтобы замирить противоборствующие группировки. Каждая из сторон воспринимала его решение без обид, зная, что он всегда старался как можно ближе подойти к истине.

Хотя бессребреником назвать его было трудно. За разрешение споров он брал ровно столько, чтобы не стыдно было в свободный вечерок зайти в казино или посидеть с марухой в дорогом ресторане. Но он никогда не рвал и не хапал просто так, из-за алчности или жадности.

Насколько было известно Варягу, врагов у него не водилось. И любой спорный вопрос он старался решить с помощью переговоров.

За Золотой Головой водилось еще одно ценное качество — он был необыкновенно аккуратен. Смотрящий не помнил случая, чтобы Золотая Голова задержал отчисления в общак. А потому потеря такого человека болезненно ударяла по казне. Связи, налаженные с таким трудом, могли в одночасье рассыпаться. Владислав очень боялся большого передела на столь важной трассе, когда каждая из группировок начнет претендовать на свой участок дороги, не считаясь с интересами других бригад и — главное — центра. В свою очередь, это ударит по российскому общаку и по авторитету смотрящего в частности.