Врата изменников - Энн Перри

Суперинтендант вынул носовой платок и, бережно завернув в него два окурка, положил их в карман. Затем он продолжил поиски, но больше ничего интересного ему не попалось.

Он вернулся к кебу, где его поджидал сидевший как на иголках возница, следивший за каждым его шагом и движением.

– Что-то нашли? – с нетерпением спросил он, ожидая подробного рассказа.

– Кажется, да, – ответил Томас.

– И что? – Кебмен не собирался ограничиваться таким ответом.

– Окурок сигары, – удовлетворил его любопытство Питт и улыбнулся. – Дорогой сигары.

– О господи… – Кучер шумно вздохнул. – Убийца преспокойно курил, а в экипаже лежала мертвая женщина! Он сидел и ждал, когда сможет переправить ее на тот берег. Опытный негодяй, должно быть, вот что я вам скажу.

– Не думаю, – ответил Томас, влезая в кеб. – Он был во власти таких страстей, которых до этого не испытывал. Везите меня в Белгравию, на Эбюри-стрит.

– Белгравия! Никогда не поверил бы, что тот, кто способен на такое, живет в Белгравии… Это так?

– Так. Трогайте.

Это был длинный путь через Темзу в западную часть Лондона, по улицам с большим движением. У суперинтенданта было достаточно времени, чтобы все обдумать.

Если убийца Сьюзен считал ее изменницей и его ярость была столь велика, что он решился на убийство, то в состоянии аффекта это мог сделать лишь тот или те, кому она была беспредельно верна. А это могла быть ее семья, представленная Фрэнсисом Стэндишем, или же ее муж.

Что за предательство она совершила? Поверила в правоту сэра Артура и Питера Крайслера в конце концов? Поставила под сомнение цель финансовых инвестиций Фрэнсиса Стэндиша и его союз с Сесилом Родсом, узнала об участии в этом членов «Узкого круга»? Если Стэндиш тоже его член, то мог ли он быть исполнителем убийств? Сьюзен могла узнать об этом или догадаться. Не из-за этого ли ее убили? За то, что знала и не промолчала, забыв о долге перед семьей, своим классом и его интересами?

Все это приобретало зловещий смысл. Фрэнсис встретил ее на Маунт-стрит. Она ожидала ссоры, уговоров, просьб, но не насилия. Ей нечего было опасаться, кроме, разумеется, неприятного разговора, поэтому она села в экипаж без особого принуждения. Об этом свидетельствовали факты.

Кроме одного: куда подевалась ее накидка? Теперь, когда Питт узнал, что жертву не бросали в реку, а просто подстроили так, будто волны отлива случайно оставили ее на берегу, версия, что накидку унесло течением, стала неправдоподобной.

Возможно, убийца намеренно бросил ее в реку? Зачем? Какая ему от этого польза? Что это доказывает? А если он сделал это, то почему накидку не вынесло волной где-нибудь ниже по течению, почему она не зацепилась за руль или весло? Сама по себе она слишком легкая, чтобы затонуть. Во всяком случае, было глупо бросать ее в воду и заставлять полицию искать еще одно вещественное доказательство. Если, конечно, накидка не играет какую-то важную роль. Может, она чем-то изобличает Стэндиша?

Суперинтендант терялся в догадках. Никто не собирался утверждать, что это самоубийство или несчастный случай. Следы и способ убийства очевидны, известен и мотив. Все было осуществлено намеренно и дерзко, как вызов.

Чем больше Томас раздумывал над этим, тем яснее ему становился смысл совершенного преступления. В погожий теплый день в закрытом кебе его пробирала холодная дрожь. Он чувствовал вокруг зловещую силу «Узкого круга», грозящую стране не только финансовой и политической катастрофой, но и предательством отдельной личности, жестокой расправой даже над женщиной.

– Эбюри-стрит! – крикнул возница. – Какой номер вам нужен, хозяин?

– Двенадцать, – вздрогнув и придя в себя, ответил Питт.

– Приехали. Мне подождать?

– Нет, спасибо. – Суперинтендант вышел и закрыл дверцу кеба. – Я могу задержаться. – Он набрал в карманах сумму побольше, потому что здорово задержал старика. Тот потратил на него почти весь день.

Кебмен пересчитал деньги.

– Все в порядке, хозяин, вы меня не обидели, – извинился он, прежде чем сунуть деньги в карман. – Не в этом дело, – сказал он, имея в виду свое потраченное время. – Я хотел бы знать, чем это кончится. Я подожду, если вы не против?

– Как хотите, – улыбнулся Томас и поднялся на крыльцо.

Дверь открыл высокий лакей в ливрее.

– Суперинтендант Питт. Мистер Стэндиш дома?

– Да, сэр. Но он сейчас занят, у него гость. Если вы подождете, я доложу ему и узнаю, сможет ли он вас принять. – Посторонившись, лакей пропустил полицейского в дом и провел его в кабинет. Очевидно, Фрэнсис Стэндиш принимал своего посетителя в гостиной.

По стандартам, принятым в Белгравии, кабинет Фрэнсиса был небольшим, но выглядел очень прилично. Мебель из ореха, красный турецкий ковер на полу и красные гардины на окнах делали его уютным. Здесь, видимо, по-настоящему работали. На красивом и удобном письменном столе все стояло и лежало на своих местах: чернильница, ручки, ножи для бумаги, сургуч для писем. Здесь же лежали раскрытые бумаги, над которыми, видимо, работал Стэндиш, когда к нему зашел гость. У края стола стояла большая пепельница из красной яшмы с окурком сигары.

Томас осторожно взял окурок и поднес его к носу. Он не был похож ни по запаху, ни по качеству табака на тот, что он подобрал на спуске у Малого моста. Конец сигары был отрезан ножом, а на ее кончике Питт различил еле заметный ровный след зубов.

Он дернул за шнур звонка.

Появившийся лакей был несколько напуган действиями посетителя, который, как он знал, был всего лишь полицейским.

– Да, сэр?

– Кроме этих сигар, у мистера Стэндиша есть и другой сорт? – спросил Питт, показывая слуге окурок.

Слуга скрыл свое недовольство дурными манерами гостя, хотя глаза и выдавали его.

– Да, сэр. Насколько я знаю, у хозяина для гостей есть и другие сорта сигар. Я могу вам предложить, если желаете.

– Да, пожалуйста.

С высоко поднятыми от удивления бровями лакей подошел к письменному столу и, вынув из ящика коробку с сигарами, протянул их Томасу. Тот взял одну, но лишь взглянув на нее, даже не принюхиваясь, определил, что сигары в коробке не похожи на найденные им окурки. Они были тоньше, из более темного табака и имели какой-то неопределенный запах.

– Благодарю. – Суперинтендант вернул сигару в коробку. – Мистер Стэндиш правит экипажем, скажем, запряженным четверкой?

Теперь брови лакея соединились с линией волос на лбу.

– Нет, сэр. Он страдает ревматизмом суставов рук. Это не позволяет ему править, да и опасно. Не так просто держать лошадей в узде.

– Понимаю. А как проявляется его ревматизм?

– Вам лучше, сэр, спросить его самого. Но он, я полагаю, освободится не ранее чем через час.