Улей - Грегг Олсен

— Не думаю, — возразила Линдси. — Иначе ему пришлось бы указать это в медицинском формуляре годности к службе.

Пэтти посмотрела на неё долгим пристальным взглядом.

— Неужели ты рылась в его личном деле? Это неэтично.

— Нет, не рылась, — ответила Линдси. — На самом деле, неэтично то, что делаешь ты, выгораживая его.

— В каком смысле «выгораживая»?

— Алан беседовал с Сарой. Так? Он был чем-то обеспокоен — чем-то ужасным. Чем-то, что вышло из-под контроля.

Пэтти сняла фартук, свернула его и положила на рабочий стол.

— Этого я не знаю. И ты тоже. Я думала, ты была ему другом. Другом нашей семьи.

Неубедительные возражения. Она и сама это понимала. Равно как и Линдси.

На улице хлопнула дверца автомобиля.

— Пол приехал, — сказала Пэтти. — Тебе пора.

— Мы еще не закончили.

— Линдси, прошу тебя, просто уйди. Не лезь ты во всё это. Какой смысл ворошить обстоятельства самоубийства мужа, его давние дела, переживания, заставившие его покончить с собой? Разве мы с Полом недостаточно страдаем?

Линдси посмотрела в лицо Пэтти.

— Что произошло в ту ночь, когда умерла Калиста Салливан?

— Думаю, это ты уже знаешь.

— Кое-что, Пэтти, но не всё.

— Это было так давно.

— Рассказывай.

— Не уверена, что смогу. Много лет я старалась забыть об этом.

— Давай, Пэтти. Если начнешь прямо сейчас, успеешь рассказать до того, как сюда войдет Пол. У Калисты начались родовые схватки?

— Да. Марни поила её какими-то травами, чтобы стимулировать родовую деятельность. Как же трудно об этом говорить.

— Знаю, — согласилась Линдси. — Но иначе нельзя, Пэтти. Мы должны во всём разобраться. Погибли две женщины. Что их связывает? Ферма Спеллман, ну и ещё, получается, женщины, входившие в «Улей».

— Я не имела никакого отношения к тому, что случилось с Калистой. Правда.

— Но ты же была там, Пэтти. Ты знаешь, что произошло?

У Пэтти глаза наполнились ужасом. Стиснув кулаки, она ударила себя по коленям.

— Когда я вернулась в амбар, она была мертва. Клянусь.

— А ребёнок?

На Пэтти смотреть было страшно. Она кашляла, заливаясь слезами.

— Ребенок умер, — наконец выдавила она.

Линдси вбила последний гвоздь.

— Нет, Триш, ребёнок не умер, так ведь? — возразила она, снова назвав Пэтти её прежним именем — будто хлестнула её кнутом.

Пэтти эмоционально готовилась к тому моменту, когда услышит своё настоящее имя, произнесённое кем-нибудь с недобрыми намерениями. Другой причины для этого просто быть не могло. Это произойдет, она знала, когда откроется правда о том, чем занимались Марни и ее приспешницы. Добывали стволовые клетки. Марни постоянно требовала, чтобы они были свежие. Прямо с операционного стола. Сумасшествие какое-то. А потом эта ситуация с Ридом. Его обвинили в убийстве жены. Был разработан план действий, направленный на то, чтобы его осудили и посадили. Всё это было похоже на зеркальную комнату, из которой нет выхода.

— Нет, ребёнок не умер, — призналась Пэтти. — Когда он родился, я позвонила Алану. У него как раз заканчивалось дежурство.

— Он тогда служил в местной полиции на острове?

— Да.

В этот момент открылась входная дверь.

— Мам, привет. Привет, Линдси. Смотрю, твоя машина стоит. — Он умолк, глядя на обеих женщин. — Все нормально?

— Ты меня арестуешь? — спросила Пэтти Линдси.

— Да, и ты это знаешь, — Линдси поднялась из-за стола. — Триш Эпплтон, известная также как Пэтти Шарп, вы арестованы за сокрытие преступления и уничтожение улик.

Пол подошел к матери, обнял её.

— Мам, в чем дело?

Она отстранилась от него, посмотрела ему в глаза.

— Всё будет хорошо. Никому ничего не говори, сынок. Ни слова.