Казначей общака - Евгений Сухов

Оксана слегка прижалась к полу и, нелепо раздвигая колени, поползла дальше.

Святой чуть улыбнулся – с раскинутыми ногами Оксана выглядит куда эффектнее.

Оказавшись в соседней комнате, Герасим почувствовал, что устал. Несколько метров он прополз с таким напряжением, как будто бы преодолевал полосу препятствий. То же самое чувствовала и Оксана. Щеки ее раскраснелись, ноздри горячо раздувались, словно у лошадки, только что пробежавшей с десяток кругов по ипподрому.

Отдышавшись, Святой жестко потребовал:

– А теперь расскажи мне, девочка, все как есть.

– О чем ты спрашиваешь, я ничего не знаю! – возмущенно воскликнула Оксана.

– В меня стреляли. Меня спасла всего лишь случайность. Но следующая пуля предназначалась для тебя. – Святой извлек «беретту», проверил магазин. Полный. – Я не уверен, что сейчас сюда не ворвется пара молодчиков и не расстреляет нас из автоматов. Ты хочешь, чтобы так и было? – Рука Святого больно вцепилась в ее запястье.

– Я не знаю, о чем ты говоришь! – попыталась вырвать руку Оксана. – Пусти, ты делаешь мне очень больно!

– Шамана часто здесь навещали?

– Он не любил незапланированных визитов. К нему всегда приходили одни и те же люди.

– Кто они, назови их мне! – Пальцы Святого крепче впились в руку Оксаны. – Отвечай!

– К нему довольно часто приходил мужчина… пожилой. Где-то за семьдесят.

– Как его звали? Ну!

– Гриша называл его Пантелеем.

Ладонь Герасима мгновенно разжалась.

– Ты ничего не путаешь?

– Нет. Я еще подумала тогда, какое старинное имя.

– Кто у него бывал еще?

– Этот Пантелей никогда не появлялся один, с ним были телохранители. Трое. Один стоял за дверью, а с двумя другими он проходил в комнату.

– Кто еще бывал у Шамана?

– Приходил какой-то монах. Тоже старик с большим крестом на груди.

– Что он здесь делал?

– Говорил, что в нашей комнате чертей очень много, изгонял их. Читал молитвы, брызгал по квартире святой водой.

– Как он выглядел? Высокий, сухощавый, немного сутулый, с узенькой длинной бородкой?

Кажется, только сейчас Оксана увидела, что у нее до неприличия оголены бедра. Подобное обстоятельство ее не очень смутило – она лишь немного поджала ноги и сделала вялую попытку натянуть задравшийся халат.

– Да, именно так, – удивленно протянула Оксана, – так ты его знаешь?

– Мне бы хотелось с ним познакомиться, – очень серьезно сказал Святой.

Дальнейшее произошло само собой, как это случалось между ними не однажды. Герасим положил ладонь Оксане на колено и почувствовал, как тело ее напряглось, ожидая продолжения. И она не разочаровалась. Ладонь Святого уверенно скользнула выше – натолкнулась на препятствие в виде полы халата, осторожно откинула ее в сторону и коснулась мягкого венчика волос. Теперь следующий ход – по заведенной между ними традиции, его должна была совершить Оксана. И ожидания Святого оправдались: ладонь женщины легла на его пальцы, еще больше распалив и как бы указывая им дорогу. Она потянула руку Святого ниже, туда, где было уже совсем горячо.

Понимая, что уже не в силах бороться с искушением, Герасим решительно стянул до колен брюки и стал быстро расстегивать на Оксане халат, с раздражением заметив, что руки его от нетерпения слегка подрагивают. Она открылась вся – белая и желанная. Глаза затуманены, чуть-чуть приоткрыты. Оксана ждала. Герасим помедлил всего лишь несколько секунд и, сполна насладившись увиденным, перевернул ее на живот. Крепко ухватив ее за талию, он вошел в Оксану безо всякого усилия.

Предостерегающе дзинькнуло стекло, и о противоположную стену с громким шлепком разбилась пуля. Через секунду, вдогонку, вторая – немного ниже. Странно, но чувство опасности не остудило желание, а даже, наоборот, только усилило ощущения. Все-таки не каждый день приходится заниматься любовью под снайперским обстрелом. Оксана привычно отыскала нужный ритм. Вновь просвистела пуля, и Оксана простонала, словно раненая.

Святой остановился, чуть приподнялся, но предостерегающий шепот женщины поторопил:

– Умоляю тебя, продолжай! Мне хорошо… Боже мой, как же долго я тебя ждала.

– Я думал, что тебя задела пуля, – озадаченно проговорил Святой, вновь наполняясь желанием.

– Если меня что-то сейчас и тревожит, так это только ты, – выдохнула Оксана.

Святой улыбнулся, вспомнив рассказ своего старинного приятеля, которому довелось служить в «горячих точках». Как-то он обмолвился о том, что соседство с опасностью только обостряет чувства и даже самые целомудренные из женщин превращаются в свирепых и раскованных вакханок при мысли о том, что предстоящая ночь может быть последней в их жизни. Может быть, поэтому на войне всегда скорые браки, повенчанные ощущением смертельной опасности.

– Сильнее, сильнее! – уверенно руководила им Оксана, подаваясь к нему навстречу всем телом.

Неожиданно она застыла и мгновением позже громко и гортанно закричала, как подраненная ночная птица, и затихла, сраженная.

Минуту Оксана лежала без движения. Потом слегка пошевелилась, прижатая могучим телом Герасима, и безрадостно объявила:

– Ты убил меня!

– Это каким же образом? – опешил, смеясь, Святой.

– Потому что ты отправил мою душу на небеса.

– А сейчас она вернулась? – очень серьезно спросил Герасим.

– Да.

– И почему же?

– В этом опять виноват ты.

– Даже и не знаю, что делать – радоваться или, может быть, наоборот, заплакать.

– Не надо ничего делать, будь самим собой. Знаешь, я ведь впервые испытала такой сильный оргазм. Даже и не думала, что такое возможно. Раньше об этом я знала только чисто теоретически, а сейчас могу рассуждать на вполне законных основаниях. И рассказывать малопонимающим дамочкам, что переживает женщина в такие радостные минуты.

Святой слушал, улыбаясь.

– А ты разве не слышала, что трижды стреляли?

– Тебе это может показаться странным, но я от этого испытывала возбуждение.

– Признаюсь тебе, я тоже.

– Может, мы с тобой не совсем нормальные люди?

– Как бы там ни было, все было просто замечательно.

– А как ты думаешь, нам долго еще лежать здесь?

– Это мы сейчас посмотрим, – произнес Святой, застегивая брюки.

– Что ты надумал? – обеспокоенно спросила Оксана. Святой подошел к окну. – Ты хочешь открыть занавески, чтобы из соседних окон твою даму увидели голой? – попыталась пошутить Оксана.

– Действительно… Прикройся, пожалуйста.