Фан-клуб - Ирвин Уоллес

Она притворилась, будто наблюдает, как он одевается, но на самом деле сосредоточилась на чрезвычайной важности достигнутого и на том, как извлечь максимальную пользу. Мысленно она торопливо просматривала свои туалетные принадлежности и гардероб, отбирая одно и отвергая другое.

Он нашел в бумажнике листок бумаги, порвал его надвое, сунул одну половинку обратно в бумажник и спрятал его в брючный карман. Порывшись в обоих карманах, извлек шариковую авторучку.

Усевшись рядом с ней, он поместил листок на колене и безуспешно попытался писать. Объявив, что ему необходимо что-нибудь подложить под бумагу, он снова поднялся и порыскал по комнате, пока не заметил стопку книг. Он направился к ней.

Ее взгляд упал на его ручку. На ней виднелись маленькие буквы. Она пригляделась. «Страховая компания Эверест» — гласила надпись. Шэрон подняла глаза. Он подошел к книгам на туалетном столике и стоял спиной к ней. Она быстро перевернула ручку. «Говард Йост — ваш надежный страховой агент» — было написано на другой стороне.

Ее рука вернулась на колени и начала расправлять юбку, а затем блузку.

Она размышляла об этой авторучке. Принадлежала ли она кому-то или была его собственной? Должна быть собственной, все отлично сходилось. Материалист, надувала и болтун должен быть именно торговцем страховых полисов.

Так-так, рада познакомиться с вами, Говард Йост, сукин ты сын.

Он снова сидел рядом с ней на кровати, листок лежал на книге у него на колене, шариковая ручка нависла над бумагой.

— И так, Шэрон, расскажи, какие покупки тебе нужны.

Она уже составила список и была готова к этому вопросу.

— Вначале, о моих размерах. Ты не хочешь записать их?

— Кажется, я их знаю. Но не помешает подстраховаться.

Голос ее понизился и стал грудным.

— Мои основные размеры… в общем, я 38-Д, 24 и 37.

Он с одобрительной улыбкой поднял на нее глаза.

— Это значит лифчик 38-Д, талия 24 дюйма и бедра 37 дюймов.

Он присвистнул:

— Ты девушка внушительная.

— Если ты так полагаешь, — согласилась она.

Его свободная рука потянулась к ее бедру. Она быстро остановила ее.

— Не хулигань. Прибереги это до того времени, как увидишь меня разодетой для твоего удовольствия.

Он кивнул:

— Отлично. Я уже предвкушаю это. — Продолжай.

— Просто дай любой продавщице мои измерения и она узнает по ним размеры одежды.

Она продолжала небрежно, не стараясь казаться деловитой:

— Далее следуют вещицы, которыми я пользуюсь. Если ты их сможешь отыскать. М-мм-мм, погоди минутку. Какие-то простые заколки для волос. Любая продавщица поймет, что мне нужно. В отделе косметики — карандаш для бровей, недорогая компакт-пудра, помада. Ярко-красного тона. Я говорю о помаде. И бесцветная пудра.

— Ух, сбавь-ка скорость. — Он внимательно записывал. — Порядок, дальше.

— Лак для ногтей. Тоже красный — кармин. Мускусные духи, что-нибудь сексуальное.

— Особая марка?

— Обычно я пользуюсь «Кабошаром» от мадам Грэ. — Она произнесла по буквам и он записал. — Можешь спросить у них, но не в каждой аптеке они есть. Если у них нет этого запаха, может быть они смогут сделать заказ. Если нет, я согласна на что-либо на твой вкус. Теперь что-нибудь из одежды на смену. Тебе придется найти женский магазин.

— Не беспокойся. Предоставь это мне.

— Хорошо. Вижу, ты знаешь эти магазины, как свои пять пальцев. В общем, мне не помешает мягкий пуловер, из тех, что не царапают кожу. Может быть, розовый или голубой. Еще одну юбку, либо пару. Из легкой материи. И короткие. Я не люблю длинных юбок. Теперь перейдем к белью… обычно я его не ношу, но кое-что не помешает. Погоди минутку… — она облизнула губы. — Один кружевной лифчик.

Он поднял глаза:

— К чему тебе лифчик?

Она одарила его знойной улыбкой.

— Чтобы тебе было что снимать, дорогой.

— Эй, а это неплохая мысль. — Он вернулся к своему списку. — Что еще?

— Две пары колготок… нет, с ними слишком много возни. Пусть будут две пары трусиков, чем короче — тем лучше. Ты знаешь меня. Подойдет любой цвет. Прозрачное неглиже, розовое, если сможешь найти.

— Обязательно найду.

— И добавь пару пушистых тапочек. По вечерам пол становится влажным. Кажется, с одеждой покончено. Ну разве что тебе захочется купить мне что-либо особенно броское.

— Наподобие?

— Мини-бикини. Я обожаю отдыхать в бикини.

— Поосторожнее. Ты снова меня заводишь.

— Погоди, вот увидишь, как я заведу тебя, когда наполню это бикини. А теперь, если хочешь быть по-настоящему щедрым, есть еще кое-что из вещиц, которых мне ужасно не хватает. Я умираю от желания получить их.

— Назови их и они твои.

Она взмолилась, чтобы это не прозвучало слишком нарочито. Она рискнула.

— Мне хотелось бы увидеть еженедельник «Варьете», если он есть у них в киоске. Мне интересно, как прошла премьера моей картины.

— Считай, что ты его получила.

— И еще два «деликатеса». Иногда мне хочется покурить «сигариллы». Очень успокаивает. Мои любимые — импортные, из Швеции, они называются «Ларгос». Если обнаружишь коробочку, прекрасно, если нет — забудь. И, наконец, английские мятные пастилки для моего дыхания «Альтоиды».

— Аль… как? Назови по буквам.

Она назвала марку пастилок по буквам.

— Что-нибудь еще?

— Только тебя, — заключила она с дразнящей улыбкой.

— Я твой. — Он убрал листок и ручку в карман. — А остальное ты получишь завтра, когда я вернусь из торгового центра.

— Ты уверен, что тебе этого хочется?

Он положил ей на плечи руку.

— Милая, я сделаю для тебя что угодно. — Он встал. — Сегодня ты была фантастична.

— Это ты сделал меня такой. Надеюсь, завтра я превзойду себя и… подожди до вечера, когда я наведу на себя лоск.

— Не беспокойся. Оставайся какая есть…

После его ухода она задумалась. Ее положение было настолько безнадежным, что вряд ли стоило этим заниматься. И все же завтра, к этому часу, она ухитрится передать кое-что о себе окружающему миру.

Возможность того, что ее список покупок будет замечен, была ничтожна до смехотворности. Но альтернативы у нее не было, и выбранные ею средства должны оставаться тайной для тюремщиков, хотя это делало их почти невидимыми и для окружающих.

Но все же, она дала «сигнал» с неведомой планеты, пытаясь рассказать кому-нибудь в этой вселенной о том, что на ее планете есть жизнь.