Растерзанное сердце - Питер Робинсон

Энни приложила стакан к щеке:

— Но Мак-Гэррити видели возле места преступления, и все знали, что он очень странный, и у него был пружинный нож, и он был левша, и он был знаком с жертвой. Почему ты упорствуешь, доказывая, что Мак-Гэррити не совершал убийства и что Чедвик, хороший полицейский, вдруг превратился в плохого?

— Я не упорствую, просто взвешиваю варианты. В любом случае сейчас мы уже ничего не можем доказать.

— Разве что найдем истинного убийцу Линды Лофтхаус.

— Об этом и речь.

— И на кого ты ставишь?

— Я? На Вика Гривза.

— Почему? Из-за его нестабильной психики?

— Отчасти поэтому. Он часто не понимал, что делает, и у него случались мрачные видения во время кислотных трипов. Имей в виду, в ту ночь в Бримли он принимал кислоту, как и в ночь смерти Робина Мёрчента. Не нужно обладать особым воображением, чтобы представить: возможно, он слышал голоса, которые приказывали ему совершать разные поступки. Кроме того, Линда Лофтхаус была его кузина, и это еще одно очко в мою пользу: всем известно, что большинство убийств совершается близкими, часто — родственниками.

— Ты же не думаешь, что Гривз и Робина Мёрчента тоже убил?

— Так ли уж это нереально? Вдруг Мёрчент знал или догадывался?

— Но Гривз, по всем данным, никогда не был агрессивен. И мотивов у него нет никаких!

— Ладно, пусть так. Но он мог вдруг сорваться с резьбы. Наркотики вытворяют с людьми очень странные вещи.

— А Ника Барбера — тоже он?

— Барбер раскопал его тайну.

— Каким образом?

— Пока я до этого не додумался.

— Знаешь, — сказала Энни, — мне все-таки кажется, что Стэнли Чедвик правильно во всем разобрался и убийца — Патрик Мак-Гэррити.

— Даже если так, нам, возможно, стоило бы пристальнее присмотреться к Рику Хейсу, если мы его сумеем найти.

— Присмотримся, раз ты настаиваешь. — Энни допила апельсиновый сок «Бритвик».

— Чем ты занимаешься завтра? — осведомился Бэнкс.

— Завтра? Видимо, буду бродить по сайтам. А что?

— Просто подумал: вдруг тебе удастся выкроить часок-другой и вырваться со мной пообедать. Воскресный обед. Заодно познакомишься с Эмилией.

— С Эмилией?

— С девушкой Брайана. Я тебе не рассказывал? Она актриса. Снимается для телевидения.

— Да ты что?!

— Ну да, играла в «Скверных девчонках», например.

— Один из моих любимых сериалов. Ладно, согласна. Неплохая идея.

— Только будем надеяться, что нам не помешают, как в тот вечер.

В кои-то веки Бэнкс вернулся домой, едва стемнело. Брайан с Эмилией куда-то ушли, и Бэнкс наслаждался минутами одиночества, слушая свое недавнее приобретение — диск Сьюзен Грэм, певшей французские песни, и попивая «Амароне» Роя. Когда Брайан и Эмилия вернулись, диск почти доиграл, а бокал Бэнкса наполовину опустел. Он вышел на кухню, чтобы их встретить.

— Папа! — обрадовался Брайан, выставляя на стол контейнеры. — А мы на весь день ездили в Йорк. Не знали, что ты будешь дома, так что захватили на всякий случай индийских готовых закусок. Но тебе тут многое понравится.

— Нет, спасибо, — отказался Бэнкс, боясь даже вообразить, какие сейсмические катаклизмы может вызвать в желудке столкновение карри с «Амароне». — Я не голоден, недавно съел сэндвич. Как вам понравилось в Йорке?

— Там замечательно! — воскликнула Эмилия. — Мы выполнили всю туристическую программу: зашли в Минстер — Йоркский кафедральный собор, посетили Йорвик — Центр изучения культуры викингов, даже в музее поездов побывали.

— Это ты ее туда потащил? — осведомился Бэнкс у Брайана.

— Ничего подобного! Это была ее идея.

— Так и есть, — подтвердила Эмилия, беря Брайана за руку. — Обожаю поезда. Это мне пришлось его туда затаскивать.

Оба засмеялись. Бэнкс вспомнил, как водил Брайана в Национальный железнодорожный музей (тогда он назывался Йоркским железнодорожным музеем). Они на денек приехали в Йорк из Лондона, Брайану было всего семь лет, и ему безумно нравилось залезать на все эти чистенькие паровозы и играть в машиниста.

Брайан и Эмилия ели карри, сидя на скамье в кухне, а Бэнкс сидел рядом, потягивая вино и болтая с ними о том, как они провели день. Когда молодежь закончила ужинать, Брайан убрал со стола — что было само по себе удивительно — и вдруг спохватился:

— Да, чуть не забыл. Я тебе подарок купил, пап.

— Мне? — переспросил Бэнкс. — Ну что ты, зачем…

— Так, ничего особенного. — Брайан достал из рюкзака пакет из «Эйч-Эм-Ви». — Прости, что не успел как следует завернуть.

Бэнкс вытащил из пластикового пакета коробочку. Это был DVD — «История „Мэд Хэттерс“». Он прочитал аннотацию на задней стороне: здесь были кадры, относящиеся ко всем периодам существования группы, в том числе и к самому первому, когда еще играли Вик Гривз и Робин Мёрчент.

— Наверняка интересная вещь, — заметил Бэнкс. — Хочешь, посмотрим вместе?

— Не откажусь.

— Эмилия?

Эмилия вынула из сумки бестселлер Азара Нафиси «Чтение „Лолиты“ в Тегеране»:

— Простите, я так устала. У нас был длинный день. Думаю, я лягу в постель и почитаю, оставлю вас, мальчики, вдвоем. — Она поцеловала Брайана, повернулась к Бэнксу и сказала: — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — отозвался Бэнкс. — Да, пока вы не ушли: как вы, ребята, смотрите на то, чтобы завтра днем устроить где-нибудь воскресный обед со мной и Энни? Если мы, конечно, сможем урвать для него время.

Брайан вопросительно поднял брови и посмотрел на Эмилию, та кивнула.

— Конечно, — ответил Брайан и потом добавил тоном, в котором сквозили воспоминания о многих сорвавшихся договоренностях. — Если вам удастся урвать время.

— Обещаю. Вы ведь еще поживете у меня, верно?

— Если мы тебя не стесняем, — заметил Брайан.

— Нисколько.

— Я имел в виду: если мы не нарушаем твой привычный образ жизни.

Бэнкс почувствовал, что краснеет:

— Нет-нет, каким образом вы?.. То есть…

Эмилия еще раз попрощалась, улыбнулась и отправилась наверх.

— По-моему, славная девушка, — сказал Бэнкс сыну, когда она вышла за пределы слышимости.

Брайан усмехнулся:

— Так и есть.

— У вас это?..

— …серьезно?

— Ну да. Пожалуй, я это имел в виду.

— Пока слишком рано говорить, но она мне достаточно нравится, чтобы мне стало больно, если она меня оставит, как поется в песне.